Тиняков А. Похабки

(сериал Серебряный век)

Тиняков А. Одиозное
В 1921 г поэт Тиняков выпустил свой главный хит, окончательно закрепивший его уже сформированную к тому моменту репутацию конченого человека:
«Радость жизни»:
Едут навстречу мне гробики полные,
В каждом – мертвец молодой.
Сердцу от этого весело, радостно,
Словно березке весной!
Вы околели, собаки несчастные, –
Я же дышу и хожу.
Крышки над вами забиты тяжелые, —
Я же на небо гляжу!
Может, – в тех гробиках гении разные,
Может, – поэт Гумилев…
Я же, презренный и всеми оплеванный,
Жив и здоров!
Скоро, конечно, и я тоже сделаюсь
Падалью, полной червей,
Но пока жив, – я ликую над трупами
Раньше умерших людей.

Или  в 1914-ом:

Настал июль: ефутся пчелы,
Ефутся в поле овода,
Ефутся с неграми монголы
И с крепостными господа.
Лишь я, неефаный, небритый
Дрочил в заплеванных углах,
И мне сказал отец сердитый:
"Без ефли ты совсем зачах!
Пойди, дурак, на дворик скотный
И выбери себе овцу".
И вот вступил я, беззаботный,
На путь к бесславному концу.
Я оседлал овцу и с жаром
Воткнул в мунду ей свой луек, –
Но в фопу яростным ударом
Меня баран с овцы совлек.
Я пал в навоз и обосгался,
И от обиды зарыдал…
Коварный небосклон смеялся
И победитель мой блеял.

Размышления у Михайловского замка (1927)

Желябов, и Зубов, и Ленин –
Все тот же упырь–осьминог…
По–своему каждый растленен,
По–своему каждый убог,
Но сущность у каждого та же: –
У князя и большевика,
У каждого тянется к краже,
К убийству, да к буйству рука.
А к делу? К работе? Смотри–ка,
Взирай в изумлении мир,
Как строют Калинин и Рыков
Из русского царства сортир.
И правильно, мудро, за дело
Утонет Русь в кале своем,
Когда не смоглa, не сумелa
Прожить с светодавцем – Царем.

Мы все morituri,
Мы все — обреченные,
Проклятием фурий
На муку рожденные.
Над всеми простерли
Свой полог страдания.
У каждого в горле
Таятся рыдания.
У каждого в сердце
Томления кроются,
Но в счастие дверцы
Вовек не откроются.
Судьба ли нас, Бог ли
Карает, не милуя?
Но все мы иссохли,
Но все мы бескрылые!
Скорее погасим
Любовь и желания
И души украсим
Венком умирания!..

Любо мне, плевку-плевочку,
По канавке грязной мчаться,
То к окурку, то к пушинке
Скользким боком прижиматься.
Пусть с печалью или с гневом
Человеком был я плюнут,
Небо ясно, ветры свежи,
Ветры радость в меня вдунут.
В голубом речном просторе
С волей жажду я обняться,
А пока мне любо – быстро
По канавке грязной мчаться.


Я до конца презираю
Истину, совесть и честь,
Только всего и желаю:
Бражничать блудно да есть.
Только бы льнули девчонки,
К черту пославшие стыд,
Только б водились деньжонки
Да не слабел аппетит.

На баррикады
мы все пойдем!
За свободу
мы все покалечимся и умрем!

Желябов, и Зубов, и Ленин –
Все тот же упырь-осьминог…
По-своему каждый растленен,
По-своему каждый убог,
Но сущность у каждого та же: –
У князя и большевика,
У каждого тянется к краже,
К убийству, да к буйству рука.
А к делу? К работе? Смотри-ка,
Взирай в изумлении мир,
Как строют Калинин и Рыков
Из русского царства сортир.
И правильно, мудро, за дело
Утонет Русь в кале своем,
Когда не смогли, не сумели
Прожить с светодавцем – Царем.
В 1930-м его арестовали – за попр

Я вступил в половое общение
С похотливою, жирной старухой,
И — привязан к ней крепкой присухой,
Не питаю к себе отвращения.

Упиваясь развратными ласками,
Я ее созерцаю нагую,
Ей отвислые груди целую
И любуюся гнойными глазками…


в 1925-м:
«Природа, политика, любовь, алкоголь, разврат, мистика – все это глубоко захватывало меня и неизгладимые следы оставляло в уме и в душе. Но неудачником рожденный и в гроб должен сойти неудачником, не поведав о себе ничего и никакого следа в жизни не оставив»
Совершу я нынче харакири,
Потому что умер мой микадо:
Ничего мне более не надо
В опустелом человечьем мире.
Двадцать лет я верным был солдатом,
Двадцать лет держал в руках винтовку, —
А сегодня сяду на циновку
И умру я с солнечным закатом.
Нож — остер. Забрызжет кровь фонтаном.
Я не знаю страха и сомнений.
Я умру свободно, без мучений —
И пойду по запредельным странам.
За вождем влеком нездешней силой,
Без него считая жизнь позором…
И не раз «банзай!» воскликнет хором
Молодежь над тихою могилой…