1. 9. Целей, кроме Москвы, в ближайшем нет...

    (предыдущий фрагмент «1. 8. Злодеям сдохнуть всем пришёл черёд»
       http://stihi.ru/2026/05/05/4340 из романа «Вдова»)

«На помощь ни полка, ни эскадрона
Не сможем из резервов мы набрать
Себе для возмещения урона.
Пусть даже и сумеет Бонапарт
В Москву войти, не видя в нас преграды,
Пусть наши отступленья – не парады,
Чтоб за порядок сыпать дождь наград,
Но дисциплина – это не кастрат.
Её могу поддерживать здоровой
И крепкой. Что нам сушь иль дождь и грязь! –
Спокойно рассуждал светлейший князь. –
Путь армия держать горазда ровный,
Когда в рядах бдит каждый генерал.
В умы их я ответственность внедрял.

Из-за одной Москвы ни в коей мере
Утрачивать нельзя потенциал
Доверенных мне армий. Эфемерны
Все пирровы победы. В дельце мал,
Известно, золотник, однако дорог.
Пока имею армию и порох,
Захватчики Отчизне не страшны», –
Кутузов отметал дурные сны…
Не всякий вождь зрит частность из-за выси.
Масштаб велик – погрешность сколь груба?
Кутузов ясно понял, что судьба
России и Европы всей зависит
От армии российской: есть она –
Власть над страной врагу не отдана.

Написано пером и слов не высечь
Из текста топором – не извести.
Светлейший князь послал, как летописец,
Отчёт в Санкт-Петербург, оповестив,
Что у него сил около ста тысяч.
Сгубив их, много нужно    запасти    свеч,
Чтоб павших отпевать. Мечтать ли, мол,
О битве генеральной, коль привёл
Сто шестьдесят пять тысяч от Смоленска
К сраженью Бонапарт – отборных сил!
Я жду, мол, подкреплений. Грустный стиль
Послания без вычурного блеска
Воспринят был, и царь оповестил,
Что двадцать тысяч будет свежих сил…

Вас укреплю, мол, личностью знакомой
Вам по иным походам лет былых.
Ведёт, мол, Милорадович подмогой
К вам спешно новобранцев молодых.
Враги поставят сотен полтораста
Здоровых тысяч, опытней гораздо…
Но пусть авантюрист Наполеон
Не ждёт триумфа в битве двух сторон!
А кадровых резервов царь    пока    что
прислать не обещает – «лишних» нет.
Но денежные средства высший свет,
Купечество (зажиточная каста)
Дают на ополчение сполна.
Французского    затравят    кабана…
              .               .               .
Туманна обстановка боевая,
А штаб – гнездо интриг. И весь тут сказ.
Квартирой главной, в Гжатске пребывая,
Довольным быть не мог светлейший князь.
Вести интриги – гадостно и склизко…
Французский авангард встал где-то близко,
Бессменно там начальствует Мюрат.
С ним только лишь сцепись и… в аккурат
Даву и Ней навалятся всем скопом.
А где они, каким сильны числом –
Узнать точней бы. Нужным ремеслом
Владела, проходя по хитрым «тропам»,
Армейская разведка. Будь здоров,
Вернувшийся с задания Орлов!

«Во лбу от мыслей – шум каменоломен!
Не знаешь ли, голубчик, невзначай,
С чего враг эдак быстро к    миру    склонен?
Коль нас гоняет он, что за печаль?!
Иль    свита   Бонапарта безголова? –
Кутузов стал опрашивать Орлова,
Беседу начиная тет-а-тет. –
Не рушит ли он свой авторитет»?
«Французский император в беспокойстве, –
Поручик рассуждал, входя в азарт. –
На миг мне показалось, Бонапарт
Стал чувствовал себя, как на погосте,
Где место уготовлено ему.
Почувствовал себя у нас в плену»?

Удача удальцу запанибратски
Дала по вражьей армии расклад…
Кутузов прибыл в армию, и в Гжатске
Орлов с главнокомандующим в лад
Беседовали час: успех гвардейца
В разведке – пища для ума и сердца
Российского вождя. За полчаса
Открыл поручик, где все корпуса,
Дивизии врага с числом примерным
Штыков и сабель рядом собрались,
Жуя конину и без горя рис.
Орлов, блистая глазомером верным,
Поведал о логистике врага,
О ряде слабых мест, как полагал.

Сам Бог устроил двум Михайлам встречу…
«У вашего сиятельства вопрос
Ко мне не из простых, но я отвечу.
Летучие отряды – гибель грёз
Французского тирана о победе.
Беспечен неприятель». «Ты в ответе
За полную уверенность, друг мой»?
«Да, если мы дерзнём прервать с лихвой
В боях все нити их коммуникаций, –
Кутузова заверить в деле рад
Был умница Орлов-кавалергард. –
От уймы партизанских наших акций
Поникнет в корсиканце гордый дух»!
              .               .               .
Другая    встреча, посланная свыше,
Оставила в Истории свой след.
Денис Давыдов, в юности служивший
В кавалергардах (славный был корнет),
По случаю вниманием гусарским
Орлова    наделил (что проку краски
Своей шпионской миссии от всех
Утаивать Орлову, ведь – успех!).
Поручик подполковнику-поэту
О выводах своих поведал сам.
Давыдов, соответственно усам
И истинно гусарскому портрету,
Идеей партизанства заболел,
Отряд себе для рейдов заимел…
                *               *               *
С Барклаем оставалось топать войску
Сто вёрст каких-то прямо до Москвы.
Там раненых, что клали на повозку,
Сгрузить... а что же войску? Жечь мосты?
За месяцы сплошного отступленья
Барклай был доведён до исступленья
Намёками в лицо из разных уст
(Притом, что за спиною каждый куст
Вменял в вину не что-то, а измену),
Короче, о предательстве своём
Не раз он слышал ярость за углом.
Ему готовят смену. Эту тему
Хоть кто-нибудь развеял бы! Но нет.
Пришёл от императора ответ…

«С таким указом царь в своём был праве.
За шестьдесят семь лет Кутузов вес
Изрядный накопил в пудах и в славе.
Понятно, что не сам князь с пузом влез
На пост высокий в армию. Настойку
Из опыта, интриг он пил? На дойку
Коровы славы в нынешней войне
Кутузов поспешит в ущерб лишь мне, –
Тоскливо рассуждал Барклай де Толли. –
Ужель он, сохраняя к месту прыть,
Заставит Бонапарта отступить?
Но в славе умереть готов дед в   сто   ли
Преклонных лет?! Здоровьем стал он слаб.
Вновь армию возглавлю или штаб.

Болеющей за армию, отчизну
Душе страдать несносно на разрыв.
В который раз на дню я зубы стисну,
Когда мне за спиной шипят: «Нарыв
Измены на отечестве и войске»!
На сердце сколь натёков, как на воске
От пламени?! В таком же вот огне
Банально суждено сгореть и мне! –
Всё чаще хмур бывал Барклай де Толли,
Страдая от наветов, козней, лжи. –
На косу Смерти    сердце    нанижи»!
Готов был умереть он ради доли
Признания усилий и заслуг
Его во всём. Душа не мыслит вслух…
                .               .               .
В уныние легко повергнуть словом?
Весьма Барклай остался удручён
Указом императорским о новом,
Увы, главнокомандующем, в чём
Таился сильный искус для матёрых
Высоких генералов быть в раздорах
По факту назначенья в пику им,
Заслуженным и славным: «Зря скулим,
Фырчим и негодуем. Хитрована
Кутузова кто сможет подсидеть?!
Успел он постареть и поседеть
В интригах. Если старый кит коварно
Утопит    Бонапарта   самого,
Мы лишь озвучим чудеса молвой»!
                .               .               .
Полковник Толь заметил генералу:
«Есть в выбранной позиции ущерб.
Противник наш получит пусть не рану,
От коей очень скоро бы окреп,
А пусть смирится с полным пораженьем.
Но мы его займёмся укрощеньем
Не здесь и не сейчас. Я ем свой хлеб
Недаром и пока что не ослеп:
Позиция не то чтоб плоховата,
Но даже и опасна впрямь для нас.
Её не одобряю я, клонясь
К тому, что в бой кидаться тут чревато».
«Да разве мало силы про запас
Имеется к сражению у нас»?!

«У нас не меньше тысяч девяноста.
А к ним ещё и черти-казаки.
Дождаться Милорадовича просто
Обязаны, хотя с ним от сохи
Пребудет двадцать тысяч новобранцев,
Не видевших нашествий иностранцев,
Но пыл патриотический велик».
«Предателем меня, но без улик
Ославили по дурости безумцы! –
Барклай сердился. – Лживы их уста!
Наветы слушать в адрес свой устал!
Мне только и осталось, что разуться
И мчать от Бонапарта со всех ног»?!
Толь возразил: «Сие не ваш конёк».

Когда рос слух о собственной измене,
А кое-кто кричал о ней в лицо,
Затравленный Барклай искал спасенье
Для чести генеральской от лжецов
В мечтах дать генеральное сраженье
Французам, и его соображенья
Усилились известием дурным,
Что он лишён командованья: с ним
царь поступил, увы, бесцеремонно.
Командуя, Барклай того не ждал.
Теперь главнокомандующим стал
Вполне неоспоримо и законно
Кутузов, а Барклаю быть в тени…
Село Царёво-Займище в те дни

Барклаю подсказало план сраженья
В окрестности. Врага пора разбить!
Вширь две версты малы для превращенья
Их в место битвы? Так тому и быть.
В позиции Барклай не видел терний,
Но квартирмейстер Толь своим смятеньем
Пытался возражать: «Лес и овраг,
Тем паче, что за лесом скрытен враг,
Сыграют против нас. Быть грамотеем
Не нужно, наблюдая с высоты:
Не дай Бог, чтобы… проявился тыл
Для войска катастрофой прямо в деле!
В тылу у нас болото! Отступать
При неудаче некуда! Тут пат

И даже   мат   грозит, пусть и владели
Мы сразу бы господством высоты
Для нашей артиллерии. Довлели
И будут вновь довлеть вне тесноты
Напористо на нас полки Мюрата…
Моя честь унижению не рада,
Но в пору на коленях и в слезах
Мне умолять Вас сделать верный шаг,
Не обрекая нас тонуть в болоте!
С болотистой рекой опасен тыл!
Понятны мне отчаянье и пыл
Дать бой, пока Кутузов при народе
Ваш скороспелый план не отменил,
Но априори план и мне не мил».

«Я не люблю такого в поле тона.
Полковник, вы хватили через край!
У нас есть шанс разбить Наполеона! –
Воскликнул осуждающе Барклай. –
Победу прогнозировать   легко   нам.
Резервы поспешают неуклонно».
Оспаривал свой довод Толь в сердцах:
«Враги предстанут   раньше   на местах!
У них до ста восьмидесяти тысяч
Готовы будут выйти против нас.
Вы с    рекрутами    нас берёте?! Враз
Дойдут к нам арьергардные   хвосты   вскачь.
На их плечах ворвётся к нам Мюрат.
А кто нам возведёт редуты в ряд»?!
            .             .             .
Идеей генеральной битвы (тлевшей
У общества в мозгах) дыша, ей-ей,
По части планов собственных светлейший
Князь    скрытен    был: стратегией своей
Делиться не спешил ни с кем. Пусть Леший
С иронией сочувствия малейшей
В лесах российских выскажет врагу,
Как выжить по морозу на бегу!
«Ввязаться в генеральное сраженье
Чревато в отдаленье от Москвы.
При нашей неудаче смогут львы
И волки вражьи нас без устрашенья
Преследовать, терзая и громя,
Хотя по сути целей, окромя

Москвы, в ближайшем нет у Бонапарта.
Дать бой вблизи столицы отставной,
Мне всё-таки придётся – без азарта,
Без шанса, позабытого давно,
Что сможем эту силу    одолеть   мы.
Пока не выйдем мы из фазы летней,
Манить Москвой врага потребно нам
И армию свою беречь по дням
И даже по часам. Наш враг – не гидра.
Пока что он сплочением силён,
Мечтая о Москве, но под уклон
Покатится – дождаться нам не хитро –
Вся дисциплина. Будем бить под дых! –
Смекал Кутузов молча при штабных. –

Все недоброжелатели ревниво
Соперника во мне зреть норовят
И мнят себя героями, но нива
Их подвигов даёт шанс влиться в ряд
С желаньем и стратегией француза.
Я   старше   всех, мне жить мешает пузо,
Но пусть мой прозорливый окрик «стоп»
Убавит их порывы биться в лоб.
Я в этом солидарен был с Барклаем,
Пока ему не вынесли мозги
Упрёком, что не видит он ни зги
В российском урагане. Мол, пролаем
Министру, чтоб с изменой не дерзал
И    по    ветру со всеми нос держал».

     (продолжение в http://stihi.ru/2026/05/12/2505)