Никто не видит

Я в последнее время как будто бы сломан внутри,
Но не так, чтобы крики, боль и треск в голове.
Просто мир потихоньку становится тише и злее,
И всё то, что держало меня, растворилось во мне.

Я пытаюсь словами хоть как-то себя объяснить,
Но выходит лишь шум, будто ржавчина в старой трубе.
Потому что есть боль, у которой отсутствует вид,
И она не кричит — она медленно душит собой.

Иногда среди ночи становится страшно уснуть,
Не от снов или тьмы — от того, что наступит потом.
Будто завтра придётся опять через силу тянуть
Это тело по дням, где давно уже пусто кругом.

И ведь самое жуткое — внешне всё вроде нормально:
Ты смеёшься в ответ,«всё окей» говоришь, как всегда.
Только дома сидишь в тишине, абсолютно морально
Понимая, что что-то внутри умерло навсегда.

Я устал… я устал быть тем кто справится,
Устал прятать глаза и шутить, когда хочется выть.
Потому что есть дни, где не хочется даже исправиться,
Где единственное достижение — просто дожить.

И никто не заметит. Да это, наверное, правильно.
Люди заняты жизнью, у каждого свой ураган.
Просто я научился скрывать свою пропасть так тщательно,
Что однажды и сам перестал понимать, где я сам.

А внутри всё ещё тот ребёнок, потерянный, маленький,
Что хотел быть любимым хотя бы за то, что живой.
Но взросление — это когда тебя гладят по панике
И спокойно уходят, оставив наедине с тишиной.