Лучший город земли

Новомосковск! В красивом слове этом
Живет любовь священная к тебе.
Ты словно спутник, озаренный светом,
Оставил яркий след  в моей судьбе.
Сплотитель всех конфессий и народов,
По праву ставший Новою Москвой,
Овеянный дымами химзаводов
И славою шахтерской трудовой,
Названье дважды поменявший,
Влюбить сумевший нас в себя,
Родным  навек давно уж ставший,
По крайней мере,  для меня;
Мой скромный стих приятной стает новью
Для тех, кто чтит историю твою.
Тебе, мой город, с искренней любовью
Я посвящаю летопись мою.

Минуло множество столетий,
С тех пор, как первый человек
Впервой  ступил на земли эти,
Чтоб поселиться здесь навек.
Еще наш мир не знал про карты,
И не был разграничен весь,
Нога воинственного балта
Уже вовсю топталась здесь.
Смышленый вятич в водах Дона
В скопленье щук метал копье,
Чтоб скрасить скудность рациона
И на костре запечь ее.
А между тем бежало время.
Когда Мамай на Русь напал,
Отсюда, сунув ногу в стремя,
Отважный ратник поспешал
К началу Куликовской битвы.
Желая в схватке преуспеть,
Он целовал, шепча молитвы,               
Креста сияющую медь.
Вот так же, поклонясь иконам,
Целуя православный крест,
Ушло на бой с Наполеоном
Крестьян немало с этих мест.
Недаром люди говорят:
Наш край историей богат.
Здесь жило и перебывало
Лиц исторических немало.
По утвержденью краеведов,
Сам Петр первый здесь бывал.
Руками наших прапрадедов
Прорыт  Ивановский канал.
Виновник дум и грез царевых,
Стал ноу-хау в те года,
И триста кораблей торговых
Проплыли по нему тогда.
Наш взрослый парк, где летом птицы
Свой демонстрируют вокал,
Еще граф Бобринский сажал,
Вестимый внук императрицы.
Событий ярких много было.
Мы чтим значимость важных дат.
Когда Москва постановила
Построить здесь химкомбинат,
Во всех концах страны огромной
Призыв услышан был, и вот,
Трудолюбивый, дружный,  скромный,
На стройку повалил народ.
Прагматик - за рублем подался.
Романтик  – счастье здесь найти.
И он  не разочаровался
В том, сердцем выбранном, пути.
Бессчетно молодежи славной
Сюда направил комсомол.
Сошлись на стройке той ударной
Татарин, русский и хохол.
Кто жил в том времени тяжелом,
Тяжелой жизни не страшась,
Нарыл землянок в поле голом,
И стройка века началась.
Мелькают радостные лица
На кинохронике тех лет.
Бетон с ковшей рекой струится
И котлованам счета нет.
В них сетки арматурной  тонны.
Стоят опалубок щиты.
Теперь ждут порции бетона,
Разинув глиняные рты.
Подвозят бревна  на повозке.
Подходят плотники толпой
И распускают их на доски
Пяти полосною пилой.
Пилить им очень не сподручно.
Из- под наточенных зубцов
Опилок струйки брызжут кучно
На этих ловких молодцов.
А там кирпич кладут в сторонке,
И хмурых кладчиков среди,
С раствором носятся девчонки.
У каждой сбоку, на груди,
Сияет словно светлячок
С портретом Ленина значок.
Процесс той сумасшедшей гонки
Ожил на старой кинопленке.
На каждом кадре  Бобрикстрой
Свершает подвиг трудовой.
Все что-то роют, долбят, сносят,
Строгают, красят и подносят.
Груженых тачек вереницы
По трапам катятся с землицей.
Стоит грабарок плотный ряд
И всюду лозунги висят.
Кто шел сюда по сердцу зова,
Был тверд и целеустремлен.
Один студент из под Венева,
О нем шептались, будто он
В горкоме месяц дверью хлопал,
Путевку силясь раздобыть,
Так он в метель сюда притопал,
И стал звеном руководить.
Вот так работали ребята.
Им было трудно в тот момент.
Кувалда, тачка и лопата
Был основной их инструмент.
И вскоре у истока Дона,
Известной на весь мир реки,
Воздвигся с камня и бетона
Чудесный город Бобрики.
Расцвел, как сад, мой город  юный.
Он растянулся, и причем,
И белым днем, и ночью лунной
Кипела жизнь его ключом.
Повсюду в двориках тенистых
Звенел отныне с той поры,
Как колокольчик серебристый,
Смех шаловливой детворы.
Теперь мы празднуем ту дату,
Не забывая ни на миг,
Благодаря химкомбинату
Прекрасный город наш возник.
Газет отысканных страницы,
Подобно памяти людской,
Хранят бесценные крупицы
Тогдашней жизни городской.
Ты мог успехами гордиться.
Свершился начатый прогресс.
Питала током всю столицу
Твоя прославленная ГРЭС.
Пускались новые заводы.
Давали шахты уголек.
Считалось подвигом в те годы
Закончить пятилетку в срок.
Нередко с множеством похвал
За вклад свой в обустройство мира
Ударник орден получал,
Счастливчик - ордер на квартиру.
Хлебнув сполна репрессий горя,
Живя в преддверии войны,
Твой вклад не каплей был, а морем,
В рывке развития страны.
Ты выбрал верную дорогу,
И, отвергая скептицизм,
Шагал со всей страною в ногу
В грядущий, светлый коммунизм.
Идти тем курсом было сложно,
И коммунизм, моя страна,
Давно построила б, возможно;
Возможно,  кабы не война.
Ушли на фронт врачи больницы,
Ушел студент, ушел шахтер,
Все те, чьим подвигом гордиться
Мы продолжаем до сих пор.
Спасибо вам, отцы и деды!
Ведь вы со всеми наравне
Ковали славную победу
В той продолжительной войне;
Врага, принесшего нам горе,
Громили до конца войны               
На суше, в небе и на море, 
Сталиногорск, твои сыны!
А фронт все ближе подходил,
И с ростом общего волненья,
Впервые город ощутил
Войны жестокой разрушенья.
На перекрестке большака
Осколком минометной мины
Убило утром старика;
Он шел к внучку на именины.
А здесь в барак влетел снаряд.
Разбил и окна, и посуду;
С глазниц оконных валит смрад
И кирпича дымятся груды.
Пожарный хлюпает насос,
Таскают шланги огнеборцы,
А по погибшим море слез
Уж льют жильцы, сталиногорцы.
И вдруг раздался страшный гул,
И каждый на небо взглянул:
Там плыли вслед за облаками
Бомбардировщики с крестами.
Их показался целый строй.
Затем еще четыре штуки.
Все потянулись к Узловой;
Там разгрузили бомболюки.
Час каждый будней тех суровых
Решалось множество проблем,
И возникали сотни новых.
Сталиногорцы , между тем,
Держались стойко, не скулили.
Людей невзгоды закалили,
Как сталь на танковом еже.
Их дух моральный  не был сломлен,
И к оккупации уже
Сталиногорск был подготовлен.
Отряд создали партизанский,
В расчете на массив Урванский.
Чтоб для врага в могильной яме
Навек померкнул солнца свет,
Был срочно местными властями
Подпольный создан комитет,
С названьем верным: «Смерть фашизму!».
Хвала и честь ребятам тем,
Отваге их и героизму!
Когда понятно стало всем,
Что город  не удержим точно,
Мой город духом не упал.
Эвакуировать стал срочно
Свой городской потенциал.
Спасли его тогда успешно.
Он в лапы фрицам не попал.
В Ташкент отправился поспешно,
И на промышленный Урал.
Казенный транспорт под завязку
Добром народным был забит,
И в наступившую развязку
Поставил точку динамит.
Сапер привез взрывчатки груду,
По снегу шинами скользя,
И заминировал повсюду
Все то, что вывезти нельзя.
Все контролировали власти;
Потоком директивы шли;
И все известные напасти
Пока что не произошли.
Совместно с навалившим снегом
Сыграл нам на руку мороз.
Он много бед тогда принес
Фашисту, в дни его набега.
Штыком усилив город  мой
В той ситуации тяжелой,
Уж выгружались в Узловой
Бойцы дивизии стрелковой.
И было там белым-бело
От сотен полушубков белых,
Как будто снега намело
Вокруг платформ заиндевелых.
Присяге воинской верны,
Стране и нашему народу,
Отчизны доблестной сыны
В кровавый бой вступили сходу.
Одна ячейка на бойца.
По - грудь зарывшись в берег Дона,
Солдат держался до конца,
До сил последних и патрона.
Идут дуэли каждый миг
Танкистов вермахта и русских,
В черте окраин городских,
В извивах переулков узких.
Наш пулеметчик по врагу
Ведет с окна огонь разящий,
И немцы пятятся все чаще,
Оставив трупы на снегу.
Вот достает фашист гранату,
И наши стойкие солдаты,
Являя снайперский талант,
К прицелам мосинок прильнули.
Свалился обер – лейтенант,
Прошитый смертоносной  пулей.
Его мечты - пленить весь мир,
Прервала дырочка над бровью,
А серый, новенький мундир
По грудь залило липкой кровью.
И нам тогда пришлось не сладко.
Враг был силен; он наступал;
Он в наши вклинился порядки
И бой опять загрохотал.
Опять свинец разит людей,
Опять разрывы, крики, стоны –
Кромешный ад ноябрьских дней
Кровопролитной обороны.
Успех она не принесла.
Людской резерв весь был истрачен,
И двадцать пятого числа
Разбитый город был захвачен.
Упорством контратак успешных
Пробив с трудом в кольце проход,
Сибирцы начали поспешно
Организованный отход.
Хватило должного терпенья
Испить всю горечь отступленья.
Толпа селян, за разговором,
Глядела на бойцов с укором.
И даже плакали иные,
Слезинки утирая с глаз:
- Сынки! Соколики родные!
Зачем бросаете вы нас?
Красив, румян и ликом светел,
Солдат с простреленной рукой
За всех той женщине ответил,
Надеждой светлой и большой:
- Возьмет ли смерть меня мгновенно,
Или заставит подождать,
Но мы вернемся непременно.
Я обещаю тебе, мать. -
Всех, защищавших город мой,
Я вспоминаю с теплотой.
Примером  дерзости бесстрашной
Они воспели честь свою,
Сходясь до жуткой рукопашной
В том изнурительном бою.
Войны уж нет давно, однако
Бойцам все снится та атака,
Лопат саперных ртутный блеск,
Костей белесых дробный треск,
Безумный крик, безумный взгляд,
Чужая речь и русский мат.
В боях за городок мой милый,
Что костью фрицам в горле встал,
Враг подрастратил свои силы
И Тулы так он и не взял.
Потрепан немец был изрядно.
Повсюду над землею взрытой,
Как факела, дымили чадно
Остовы техники разбитой.
Посадок  длинные  полоски
Уже не были столь густы.
Все белоствольные березки
Спилили фрицы на кресты.
И что еще немаловажно,
Подполье силу обрело.
Двенадцать смельчаков отважных
Дождались часа своего.
Еще активней они стали,
И вклад в победу свой внесли:
Четыре танка подорвали
И склад с горючим подожгли.
Враг лютовал в Сталиногорске.
Бесстрашной дерзостью взбешен,
Подпольщиков отважной горстке
Нанес чувствительный урон.
Нам память сердца дорога.
Потомкам забывать не надо
Семнадцать дней сплошного ада
И злодеяния врага.
Расправы жуткие творя,
Людей, ни в чем не виноватых,
Совали, гады,  почем зря,
В удавки висели горбатых.
Что пережили горожане,
Я вряд ли выразить смогу,
Когда терпение на грани
И в сердце ненависть к врагу,
Бесчинства, казни и изъятья
Лишь только множили проклятья.
Коварный воплотить свой  план
Не смог тогда Гудериан.
В боях тех у истока Дона
Он повторил Наполеона,
Ошибку ту же совершил;
Он русских недооценил.
Числом и техникой он нас
Превосходил четырехкратно.
И все ж настал наш звездный час –
Погнали немчиков обратно.
Погнали от самой Москвы,
И все уверовали скоро,
Что не сносить им головы
Среди  заснеженных просторов.
В замерзшем городе моем
Фашисты окопались  крепко.
За каждый  двор,  за каждый дом
Держались чрезвачайно  цепко.
Но шли в атаку вновь и вновь,
Сквозь ливень пуль кавалеристы.
Алела пролитая  кровь,
Как маки, на снегу искристом.
Вселялся страх во вражьи души,
Когда свой огненный заряд
Клала та самая катюша,
Музейный ныне экспонат.
Бойцами нашими тогда
Была одержана победа.
Мы не забудем никогда
Их героического следа.
Букеты праздничных  цветов
У твоего положим бюста,
Отважный генерал Белов,
Крошивший фрицев, как капусту.
Вам поклонюсь, сибиряки!
Ваш подвиг помнить будем вечно.
Заслуги ваши велики.
Признанье наше бесконечно.
Послевоенную разруху
Мой город быстро одолел.
Хватило выдержки  и духу
На завершенье трудных дел.
Чтоб фонд жилищный обновить
И план развития свершить,
Народ трудился до упора,
И дело шло все время в гору.
Но план тот был совсем не прост.
Жилых кварталов быстрый рост
Решил судьбу построек многих,
Прогнивших, ветхих и убогих;
Сырой барак и финский дом
Отжив свой век, пошли на слом.
Не стало многих деревень;
На берега урванских склонов
Теперь бросают свою тень
Дома больших микрорайонов.
Где раньше местные крестьянки,
С соседних Клина и Урванки,
В расшитом путаясь подоле,
Ржаное пробегали поле,
Там центр города сейчас,
Простором  радующий глаз.
Люблю твой облик первозданный.
Он и взаправду  очень мил,
Неповторимый и желанный;
Его ты, к счастью, сохранил.
Народ творил и верил свято
В разумность ленинских идей,
Что мы сильны, страна богата,
И впереди планеты всей.
Газеты славили рекорды.
Врала Америка про нас.
Дивились мистеры и лорды
Упорству вдохновленных масс.
При беспримерном, общем взлете,
Наверно каждый был тогда
Героем славного труда,
И был в заслуженном почете.
Теперь под толщею земли,
На сплошь заселенном погосте,
Великих тружеников кости
Покой навечно обрели.
В пределах тесного соседства
Могильный не тревожит сон,
Ни рокот транспортного средства,
Ни птиц весенний перезвон.
Отцы отстроенного града,
Потомки память вашу чтут.
А это высшая награда
Вам в воздаяние за труд.
Все имена творцов достойных
Мы помнить будет все равно.
Они в названьях улиц стройных
Увековечены давно.
Вернувшись с поля Куликова,
Покинув древний порт Артур,
Здесь слава Руднева, Донского
Застыла в музыке скульптур,
Их повсеместно много встало.
Где Дон берет свое начало,
Там, в композиции скульптурной,
Как часть истории культурной,
На фоне парковых дерев,
Навечно в бронзе замерев,
Два мальчугана, Дон и Шат,
Верхами на конях сидят,
А кто бы знал, как сердце бьется,
Когда сияющий экспресс
На всех порах домой несется,
Через поля и частый лес.
Дорога для меня не бремя.
Но от волненья я не сплю.
Остановившееся время,
Как сумасшедший, тороплю.
И вот желанная Урванка!
И снова,  виденный не раз,         
Знакомый облик полустанка
Все так же радует мой глаз.
Он точно сладкое виденье.
И здесь не лгут мои уста:
Я созерцаю с умиленьем
До слез знакомые места.
Как огонек, зажегший свечи,
Всегда растапливает воск,
Растопит сердце радость встречи
С тобой,  родной Новомосковск!
Твоим названьем благозвучным
И рукотворной красотой,
Как дружбой с другом неразлучным,
Я восхищаюсь не впервой.
Пусть нет тебя на карте мира,
И нет на глобусе пока,
Твой час пробьет, и моя лира
Тебя восславит на века!
Как спорщик вдумчивый и страстный,
Я всем доказывать готов:
Из тысяч  дивных городов
Ты – самый лучший и прекрасный!
Не раз,  подобно кораблю,
Подолгу странствуя по свету,
Я сознавал, что землю эту
До бесконечности люблю!
Люблю Урванской барахолки
Воскресный  гвалт и толчею,
В ее палаточном строю
Снующих модниц кривотолки,
Где льются реки сладких слов
И усыпляет разность вкусов
Елей привязчивых хохлов,
Хвалебна бойких белорусов.
Люблю густую зелень скверов,
Люблю сидящих по дворам
Седых, как лунь, пенсионеров
И хлопотливых, юных мам;
Твой паровозик в детском парке,
Когда, распугивая птиц,
Мелькает в окнах его ярких
Восторг счастливых детских лиц,
Пылят такси, теснясь друг к другу,
И не торопко, целый день,
Ползет по заданному кругу
Ротонды легендарной тень,
И, распыляя дух медовый
По всей бульварной полосе,
Разбитых клумб узор ковровый
Цветет, во всей своей красе.
Люблю осеннюю дремоту
Твоих могучих тополей,
Соседство скверов и аллей,
Их пышный вид и позолоту.
Я внемлю шепот их вершин,
Поверх которых  временами,
Гусей сплоченный  дружный клин
Плывет подвижными волнами,
Виясь, как нити паутин.
Мне дорог миг, когда луч солнца,
Блеснув, пронзает синь небес,
И, ярче царского червонца,
Урванский золотится лес.
Люблю встречать в Новомосковске
Круженье первых белых мух.
За день дворы, дома, киоски –
Все покрывает белый пух.
Люблю твой пыл гулянки русской.
Люблю твой шумный новый год.
На елке, с выпивкой, с закуской,
Хмельной,  жужжащий хоровод.
Люблю узорное мельканье
Бегущей россыпи огней,
Звезды рубиновой сиянье,
На главной площади твоей.
Люблю в часы прогулки вольной
Услышать враз  со всех сторон,
Поднятый медью колокольной
Разноголосый перезвон.
Подобно кольцам обручальным,
Главы и башенки церквей,
В потоке солнечных лучей,
Блистают золотом сусальным.
И снова настает весна.
И вновь спешит преобразиться,
От зимнего очнувшись сна,
Новомосковская землица.
Тем переменам я, как прежде,
Всем сердцем несказанно рад.
Сменились белые одежды
На яркий зелени наряд.
В один из дней,  как по заказу,
Пригрело солнышко, и сразу
Вокруг все начало цвести.
Так хороша в кортеже встречном
Невеста в платье подвенечном,
От коей глаз не отвести.
Любуюсь на весенний город !
Все сняли куртки и пальто,
Рубашек расстегнули ворот.
И вот буквально только что
Был первый дождь в Новомосковске.
Стал пыльный воздух свеж и чист,
А в роще стройные березки
Расчепушили клейкий лист.
Твой главный символ, дом под вышкой,
Образчик строгой красоты.
С него, ликуя как мальчишка,
Смотрю на город с высоты.
Здесь просто кладезь для этюдов!
Ты весь сверкаешь и блестишь
Как будто россыпь изумрудов
В оправе платиновых крыш.
А сколько радости желанной
Приносит праздничный салют
На день победы долгожданной!
Со стадиона пушки бьют,
Подняв столбы дымов летучих,
Гремя, как летняя гроза,
И многоцветье звезд падучих
Слепит и радует глаза.
Подобно выбросам вулканов,
Летят над контуром толпы
Каскады огненных фонтанов
И искр сыпучие снопы.
Хрусталь, рубины, изумруды
Пленяют разностью цветов
И разлетаются повсюду,
Над массой задранных голов.
Взмывают  красные ракеты.
Петарды брызгают огнем.
Народ ликует, и от света
Светло и весело, как днем.
Меж тем, при гвалте неуемном,
Другой рождается салют:
Переливаясь в небе темном,
Блестящий, яркий парашют
Свой купол пышный раскрывает
И, отовсюду видный всем,
Спустя мгновенья ниспадает
И тихо гаснет насовсем.
Дивясь на радужные блестки,
Глазеет скопом шумный люд,
С балконной выси на салют,
Взорвавший ночь в Новомосковске.
Прославлен мирными делами,
Ты хорошеешь день за днем
И развиваешься, как знамя,
На ярком ордене твоем,
Тебе врученном за успехи,
За достижения в труде,
И героические вехи
Достойный штрих в твоей судьбе.
В числе заслуг родного края,
Что рад теперь я перечесть,
Есть даже слава трудовая,
И доблесть воинская есть.
Для нас, бесспорно,  важно это,
Но для меня всего важней,
Что  ты явился для поэта
Святою  Родиной моей.
Придут – я верю, времена,
И будет, так же, как столицей,
Не только я, а вся страна,
Тобой, Новомосковск, гордиться.
Как Дона – батюшки начало
Явилось с чистых родников,
Еще появится немало
Прекрасных,  новых городов.
Ты точно будешь в их обойме,
В их ограниченном числе,
Как самый славный и достойный,
И самый лучший на земле!
              К О Н Е Ц