ты видел меня

ты видел меня голой. ты видел за ноутом и с остывшим чаем.
ты видел, как я смеюсь,
видел меня печальной. 
понимал меня с полу-слова,
с полу-намёка и с полу-взгляда.
ты даже знал, что станет мне самым смертельным ядом. 

ты наточил кинжалы, ты растолок сам травы,
вдыхал запах моих волос. бёдра сжимал руками.
ты вёл в этом жарком танце. с любовью смотрел в глаза мне.
на теле моём белоснежном твои ножевые раны.

ты видел как из тонких ладоней чашка пустая скатилась.
видел, как всё во мне оборвалось и разбилось 
как распахнулись мои ресницы в дрожащей последней пляске.
видел, как я свалилась. как тело рвалось на части. 

ты прикрывал рукою, веки свои устало.
с обидой в голосе вторил, что я тебя растоптала,
что я была грубой, жёсткой. что я и Брут, и Иуда.
я растекалась алым, у ног твоих. за минуту. 

ты пламенно выплюнул звуки. прочёл мне такую тираду,
меж строк я стала и сукой, и неблагодарной тираншей.
ты выдохнул и все двери за собою закрыл негромко,
оставив за широкой спиною всё в порохе и обломках.

я клеила по кусочкам, по лоскуткам и сколам.
плакала по вечерам. а утром вставала снова.
я всё собрала и сшила. я стала ещё прекраснее.
мне больше никто не палач, никто не судья и пастор.