На изломанной границе лазури и охры

1. Прозрачное


*

Всё дальше от лета, всё тише.
Почти ничего не осталось
от воздуха дома,
где ходики нежно баюкают
чайные пары

*

Ни дерзкого хохота,
ни слова, избитого злостью.
Танцующие журавли
кланяются небу, земле, воде.
Скрипят над колодцами
их деревянные тени

*

Летняя памятка:
бдения, отдых, молитва.

Хмурый пастух вернулся
позже обычного.
В кошару загнал уставших овец,
Сел ужинать – хлебом и брынзой.
Ночью ему приснятся
мёртвые птицы
на улицах всех городов


2. Футбольное

*

На изломанной границе лазури и охры
сон почти реальность.
Слушай, дыши.
За ветром голоса, ароматы.
Пыль клубится, вздымается
к воздушным линиям электропередач.
Её крупицы, подсвеченные солнцем,
золотятся вокруг юнцов,
футболящих мяч.

Кто-то шепчет:
как в старые времена.

Мяч летит вверх, не возвращаясь

*

Изящный буфет
на изогнутых ножках,
гобеленовая сонетка,
вышитая шерстяными нитями.

Голоса падающих колоколен.

Старики вздыхают: новые времена.
Им снится лето, сезонные архонты,
отпевшие хмурую зиму.

Кажется, после Пасхи
отцвели все нарциссы.
Кажется, полевым цветам
вернули заспанную силу.
Кажется, нет времени,
лишь следы на лицах,
игра живой воли,
временная усталость,
сон.

*

Футбольный мяч вернулся ночью.
бьётся в стены домов,
на его плотной коже чей-то автограф.

Ранним туманным утром
кто-то большой, приглядчивый
стоит за окном, смотрит в тебя. 
Ты идёшь во двор – чья-то тень рядом.
Вокруг всё пронизано
воздухом поздней осени,
запахом прелой листвы.
Грязь от дождей под ногами
растекается эскизами тёмного мира.
Ты стоишь возле ворот,
мучимый страхом чьего-то присутствия,
оглушённый внезапной тишиной.

Хлёсткий звук пастушьей плети и –
ты снова слышишь. 
Вдыхаешь запах тёплого хлеба,
футболишь мяч,
возвращаясь в лето


3. Пастушьи сказки

*

Хочешь сказок, душа моя?
Они начинаются с простого.
Например, со звука падающих ключей.
Воздух становится слишком сухим,
это исчезают с лица земли
реки, моря, океаны.
Люди не замечают изменений –
идут по тротуарам, перебегают дорогу,
пьют воду, покупают продукты,
садятся в транспорт.

Возле нового киоска очередь.
Молодой киоскёр похлёбывает кофе
из большой кружки с изображением
авто в стиле ретро.
Он удивлённо поднимает брови
в ответ на просьбу пожилого джентльмена
продать свежий выпуск газеты.

– Что такое газеты? – не понимает он,
предлагая цветные карточки
для игры в словосочетания.

В чём её суть?
Надо быстро составить
словосочетания, понятные всем.
За каждое непонятное – штраф и
общественные работы.
За намеренное использование
непонятных всем словосочетаний
увольнение и тюрьма.
Почему?
Игра – главный способ общения,
важная часть мировой экономики.
Она в каждой семье.

Нет, отказаться невозможно.
Не хочешь в неё играть?
Тебе не выжить в этой сказке.

*

Не спрашивай, кто спасётся раньше,
чем падёт мир.
Даже если бы виноградная лоза
знала о потопе, она тянулась бы к свету,
её грозди наливались бы соком,
словно она давно спасена.

Но человек вбивает гвозди
в чей-то мир,
вколачивая в него свою смерть,
в окружении улюлюкающих зевак.

Нет, это было не тысячу лет назад.
Это происходит сейчас. Всегда сейчас.

Когда самые чёрные тени смыслов
становятся стандартами,
у времени появляется
лицо войны

*

Тебе, душа моя, нравится птичий базар,
голоса пернатых в общем хоре.
Сколько земного света в них,
любви к жизни.
Сколько неуслышанного нами
молчания,
уходящего в иные времена,
оставленные тишине,
погруженные в то,
из чего вырастают все вещи,
из чего выросли
наши старые-новые времена.

Мы поднимаем голову,
над нами небесный щит,
Светятся вбитые в него 
звёздные гвозди.
Мы глядим на них,
мерцая своими личинами,
отражаясь в шляпках гвоздей
всеми своими снами
от начала до последнего вздоха.

Но акт творения всегда больше
суммы антрактов.