Литературный герой

1 куплет:

Попытка удержать равновесие на лезвии бритвы,
Когда под ногами - не канат, а собственные вены.
Искусство, переброшенное сквозь компромисс. С миром
В голове, где герои заполонили мозга стены.
На чердаке Раскольников с вечно горящей совестью.
В подвале Мефистофель над будущим надгробием
Смеётся. Как-будто нет печальней повести,
Чем моя, до безумства трагикомическая  антиутопия.

Плоть моего характера срастается с массой творений,
С каждым персонажем, до более идиотского.
Хочется быть озорным гулякой, как Есенин,
Но голова оставляет тебя в комнате Бродского,
Где как Холмс - будешь строить дедуктивные цепочки.
И интуиция, привыкшая к мягкому, вязкому быту,
Захрипит от асфиксии с логикой. Лишь бы строчку
От этой железобетонной маски на бумаге выдать.

Архив отрубленных хвостов, и подрезанных крыльев
Каждый раз, вновь и вновь ворошится в сознании.
Но нельзя, чтобы это в искусстве стало былью.
Могут возникнуть сплетни и недопонимания.
Жертвуя любовью близких, чтобы обрести любовь толпы
К персонажам, что сжимают и ломают рёбра.
Либо становишься рабом героя вопреки,
Либо он умирает, ещё не родившись. И всё по новой

Что, не смог понять меня извне?
А теперь, представь, что происходит в голове...

2 куплет:

Давай представим, что ты - флористическая вселенная,
Что решила свернуться калачиком на больничной койке.
Там, где санитары носят имена забвения,
Там, где обои дышат пятнами Роршаха. Немного
Пустоты, которую называют "Ремиссией"
В этом инкубаторе для сломанных метафор.
Процедуры: как мухи читают твои прежние мысли.
Словно рождены поэтами. Но такой радости не надо.
 
И самое вкусное - взгляд. Два стеклянных глаза,
Смотрящих сквозь стену в параллельный коридор,
Где бегают твои не сломанные версии. Прям грань экстаза,
Производящие личностям немереный фурор.
Простыни сотканы из старых рентгеновских снимков -
Сквозь них просвечивают твои прошлые истерики.
Что твоё тело - овощ? Нет, скорее просто обрывки
Непрактикующей, но до боли знакомой эзотерики.

Но это лирика. Во мраке, что выстлано мягкой ватой,
Мозг пересчитывает твои прежние страхи.
Считает долго. Сбивается и начинает сначала.
Тихий час в смирительной рубахе...
А вечером на каталке катят по коридору,
Проезжаешь мимо процедурной, откуда
Доносится хруст - это дробят разговорами
Чужие галлюцинации из пустого сосуда.

Ставят диагноз, душу сворачивают в рулон,
И суют в контейнер для опасных отходов.
И там уже не ты, а нечто лежащее. Как сон,
Что говорит: "Ты живой? Ну... Походу".
Стебель, что всё ещё гн;тся от сильного ветра,
А не лежит пластом, прибитым нейролептиками.
И ты пытаешься открыть рот в своей атмосфере,
Не сказав лишнего, язык прочистив антисептиком.

И в этой нирванической блевотине ты пытаешься
Издать несколько красивых и понятных строк.
Но даже это до ОКР и СДВГ сужается.
Впрочем, это - умение гнить красиво. И итог:
Эта дурка - единственное место, где можно быть честным,
Превращаясь в перегной для новых и интересных песен,
Которые на стене обязательно напишет кто-то
Сломанным мелком, украденным у бога...