Февральская баллада

(В память туристической группы Игоря Дятлова.)

I (24/I/59)

Сколько в России троп...
Что ни тропа — то гроб.
Что ни верста — то крест.
До Ханты-Мансийских мест
Сто тысяч один сугроб.

Там, где Урал тишком
Стелет тайгу снежком,
Вязнет в снегу нога,
И лезет в глаза пурга —
Не стоит идти пешком.

Было в далёкий год,
Десять пошли в поход.
Каждый из них турист,
Каждый из них коммунист.
Вышли, не зная хлопот.

Рельсы стучат в пути.
Сердце стучит в груди.
Каждый укутан сном,
И каждому снится дом,
В который нельзя войти.

II (25/I/59)

Стынет таёжная даль,
И всё холодней январь.
Едут они в Вижай,
Ветер кричит: — "Езжай,
Напрочь из этих мест!"

Но разве ж язык знаком?
Кому он кричит? О ком?
Только протяжный свист,
Слышал тогда турист,
Видя лесной окрест.

В полдень же тронулись из
Просеки в сторону изб.
Валит из труб дымок,
Каждый слегка продрог,
И изнемог слегка.

Ночь опрокинула темь,
И дремлет за тенью тень,
Десять теней во сне,
Цепью ушли под снег,
Глядя на облака.

III (26/I/59)

Утро пронзило синь,
Десять, набравшись сил,
Двинулись дальше в путь.
(Сложный, однако, путь —
Попробуй его осиль.)

Громкий собачий лай,
Эхом окутав даль,
В спины людей летит.
Дальше идти претит: —
"Стой! Там живёт Сорни-На;й."

Только собачий пыл
Им не понятен был,
Дальше пошли. А жаль...
Глянул им в след Вижай,
И за горизонт уплыл.

В сумерках сильный хват
Стал походить на хват
Слабый, поскольку снег
Мокрый. И стал ночлег
Им парой бесхозных хат.

IV (27/I/59)

Медленно катит рассвет
Света багряного след,
Щурится ранняя высь,
Видя несчастную жизнь,
Сломленную во сне.

Будто творцом защищён,
Был он домой возвращён.
И долго потом он нёс
Наивное их: — "Да брось!
После пойдём ещё."

Девять прибавили ход.
Медленно капает пот,
С чёлки срывается ниц,
Мимо бровей и ресниц,
Прямо в открытый рот.

Стонет таёжная ширь
Подле священных вершин,
Там, где мансийской тропой
Шедшие дружной толпой
Место для сна нашли.

V (28/I/59)

Столько в России троп...
Что ни тропа — то гроб.
Что ни верста — то крест.
До Ханты-Мансийских мест
Сто тысяч один сугроб.

Там, где под толщей льда
Нежно журчит вода,
Быстрый её поток,
Их неминуемый рок
Тащит с песчаного дна.

Мимо застылых вод —
Мимо озёр, болот,
Мимо ручьёв и рек,
Девять простых человек
Шли и пророчили: — "Вот

Вскоре про наш поход
Будет слагать народ...
Будет слагать народ
Легенды про наш поход
По несколько штук за год."

VI (29/I/59)

Там, где в тайге медведь
Топчет земную твердь
Подле мансийских троп,
Где каждый сугроб, как гроб
Смотрит на лунную медь,

Манси твердят, мол, здесь
Есть божества и есть
Духи и Торум-Ка;н —
Место куда чужакам
Ни в коем не стоит лезть.

Если не хочешь вмиг
Свой потерять язык,
Если не хочешь враз
Лишиться обоих глаз,
То стоит послушать их.

Ибо в тайге медведь
Видел, как бродит смерть
Подле лощины, где
Шли девять простых людей,
Видевших лунную медь.

VII (30/I/59)

Меленький сыплет снежок,
Нежный и мягкий, как шёлк.
Девять теней бредут
Мимо остяцких юрт,
Прямо в лесной массив.

Стынет таёжная даль.
Тихо крадётся февраль.
Девять глядят, как вниз
Катится солнца диск —
Нынче закат красив.

Девять друзей и подруг
Вдруг, оглядевшись вокруг,
Место, где можно встать
На ночь, поесть, поспать,
Стали искать, смотреть.

Крутится чаша луны.
Каждому видятся сны.
Видится, будто ночь
Девять туристов прочь
Гонит в пургу на смерть.

VIII (31/I/59)

Девять идут, им вслед
Машет рукой рассвет,
Крестит следы от лыж —
"О, Боже, увидь, услышь
Их и упаси от бед."

Девять цепочкой в ряд,
Щуря от ветра вгляд,
Впродоль степи нагой,
Под колющей в кровь пургой,
Медленно двигались в ад.

Застит пурга им путь,
Лупит в глаза и в грудь,
Вторит упрямо: — " Брысь!
И;наче хрупкую жизнь
Будет уже не вернуть."

Но и пуружный пыл
Им не понятен был.
Девять нога к ноге,
Шли дальше на зло пурге,
На гору Холат-Сяхы;л.

IX (01/II/59)

Вьюжит пурга всю ночь,
Дабы спасти, помочь.
Вьюжит пурга весь день,
Чтоб уберечь людей
От бесовских затей.

Девять по склону вверх
Топчут ногами снег.
Шепчут уста: — "Смогу
Преодолеть пургу,
Стоя по грудь в снегу.

Даже в снегу по грудь
Смело продолжив путь,
Буду идти вперёд!
Буду идти вперёд...
Буду идти вперёд... "

Первый февральский день
Канул в ночную темь.
Девять по склону вверх
Встали на хрупкий снег,
На роковой ночлег.

X (02/II/59)

Стынет безлюдная ширь
Подле священных вершин,
Где девять простых ребят...
Девять советских ребят,
Лютую гибель нашли.

Стала спокойнее мгла,
И, грустно вздохнув, легла
Вьюга на снежную гладь,
Чувствуя смертную гадь.
(Всё-таки не сберегла...)

Утро отбросило тень
И светом пронзило темь.
Щурится ранняя высь
И видит по склону вниз
Девять замёрзнувших тел.

Да. Много в России троп.
И что ни тропа — то гроб.
И что ни верста — то крест.
До Ханты-Мансийских мест
Сто тысяч один сугроб.

Апрель-май 2026 года