Девочка, опавшая листвой

Снег ложится на выжженный край,
Тишина - словно крик через край.
Осень сорок первого года…


Донецк накрыло серой пеленой,
Проснулась Тоня в тишине пустой.
Не рвутся мины, не дрожит земля,
Но мама плачет, правду не тая.
«Собирайся, дочка, нужно уходить,
Там, под Курском, тише будет жить».
Два платья, узелок и корка хлеба,
Над головой - свинцом укутанное небо.

припев:
Восемь месяцев долгой дороги,
По земле, что избита войной.
Замерзали и души, и ноги
Под холодной и злой сединой.
Трижды линию фронта чертили,
Смерть дышала в затылок не раз,
Но любовь в своём сердце хранили,
Чтобы свет в нём вовек не погас.


Ноябрь ударил ветром ледяным,
Лес пахнет гарью, порохом чужим.
На опушке, где снаряд терзал траву,
Увидела девочку лежащей на снегу.
Комочек крохотный, всего годочек
Лежит в снегу, раздета и чиста.
Синеет кожа, льдинки на ресницах,
Такое не привидится в картинках.

Тоня пала в грязь на колени,
Через чёрную бездну потерь.
Не коснулись её злые тени -
Ей ребёнка хотелось согреть.
Завернула в обрывки пелёнки:
«Спи, малышка, уже не замёрзнешь».
И глаза этой маленькой Тони
Стали взрослыми –
назад не вернёшь.

Потом валенки старой вдовы,
Запах сена и кружка воды.
«Выживайте, родные и всем расскажите»
Говорила старуха, и крестила рукой.
А весной - землянка под Курском,
Слёзы радости и ветер побед.
Тоня воду таскала, лечила бойцов,
Помня образ ребёнка и снежный покров.

припев:
Восемь месяцев долгой дороги,
По земле, что избита войной.
Замерзали и души, и ноги
Под холодной и злой сединой.
Трижды линию фронта чертили,
Смерть дышала в затылок не раз,
Но любовь в своём сердце хранили,
Чтобы свет в нём вовек не погас.

Мама, я вернусь, обещаю…
Найду её, заросшую травой.
Года идут, она не забывает
Ту девочку, опавшую листвой.

Осень сорок первого…
Донецк и Курск…
И дети умирают…

Так кто же знал,
что это повторится!