Стишки-вершки

странный белый свет
открыл глаза насильно
он бьет хрусталь
он жжет мой разум

оставляя после
только очищенья боль
предсмертный вздох
посмертный выдох
#
трубы вен набухли
кровь болит тупой болью
солнце жжет нарывы
язвы улыбаются ему
#
каждое слово повисло
каждая буква стала центром
моего собственного
бесконечного безумия
#
одинокий цветок
дрожит на ветру
уголки сохнут
краска проступает
под тонкой белой кожей
роса жизни
падает о скалы
сотрясая воздух
#
экстаз страха наступившего
оно тянется как жевательная резинка
не разжать челюстей
напряженное ожидание пустоты никогда не кончится
#
причеши траву у дома
будь моим проводником
в миры мертвых

поцелуй молнию
покажи мне тьму,
что тлеет в твоей груди
#
алена в пространстве
сегодня она оденет корону мужа
а вокруг лишь стужа, стужа

и мягкие огни несут нас дальше
я буду твоей правой рукой
если ты будешь моей левой
#
ветер сдул с труб очарованье осени
лед заковал машину воспоминаний
длинные руки материнской скорби
опустили ладони в холодную воду

тысячные армии выстроились вдоль стен
непроходимые ковры кустов лезли в глаза
предпоследний день сиял как первый
гроза отрастила усы и бороду

кривоногая девочка улыбалась на качелях
спотыкаясь заканчивался предпоследний день
последний взгляд луны охладил пустой двор
моя любовь, о где ты ходишь?
#
строка лениво ляжет в стол
забудется на пару лет
затем из пыли выпорхнет
и улетит, разбив окно
#
демон поселился в моем доме
сиреневый привратник дышал на меня вином и табаком
он сказал всего четыре слова
ничего не бывает зря
#
ангелы пришли слишком поздно
их поступь уже не сладка моему уху
мне больше не нужно чудо
пусть спасают других, я остаюсь тут
#
грязная кровь течет
по промозглым трубам сибиряков
собачьи трусливые лапы в тяжелых сапогах пробираются
перебежками до ликеро-водочного
сладко подгнивающие рытвины губ
срываются с хохота до грубых ласк
поганые слова бегут по мертвой земле
черная песня метет сухие ветлы
волос по обезвоженной россии
#
морозная ночь, горячие губы
дым из трубы валит, откинем тулупы
босиком по сугробам, за руку до лога
осветим огнем медвежью берлогу
#
плешивые головы младенцев
стукнулись как пасхальные яйца
запах старого тряпья повис в детдоме
еще много дней смотреть в окно и плакать
будут две бритые близняшки
#
усталый дед с усами кренделем
идет по узкому мосту
яйцо под шляпой пряча
мечтает о последнем доме

о доме где найдет приют
где супа чашечку нальет
глотнет, икнет и упадет
и хруснет стул под перьями его
#
сырой грибной дух
оплел мои ноздри и ротовую полость
мой мозг обмяк
в тяжелых сапогах входил январь
по мягкому ковру из странных чувств
суровый дядька из железа
пожал мне руку и улегся спать
с раннего утра пил водку не закусывая
ушел не сказав ни слова
шел очередной беспутный год
#
у тебя длинные ноги
и кроткая душа
ты говоришь по-простому
чуть-чуть дыша

твоя мать была песней
твой отец был пулей
в белом платье тесно
ты встретишь смерть на стуле
#
я прыгал по крышам
в желтых штанах
с тростью в руках
с козою в сумах

а мне кричали
ты сошел с ума
где же твой страх
еще смеется дурак

но пока не упал
я буду бежать
мне скучно внизу
пусть там ходит солдат

на входе в мой дом
стоит пламенный лев
сияет как сон
и внемлет реке

в его глазах покой
у его лап паук
играет на флейте
вдруг лев уснул

верните мне мой
необитаемый остров
моих добрых зверей
мою спальную доску

шшшш океана
удары кокосов
о мягкий песок
верните мне все

я не хочу
смотреть в окно
за ним идут люди
знающие слишком много слов

забудьте всё
кроме звука реки
под которые мой лев
видит и спит
#
сто лет одиночества
треть жизни смерть
один год до конца
птица разбивается в кровь о железную клеть
#
поллитра крепкого
и ветер правда крепчает
я роняю ягоды в песок
нечаянно

эти жрецы света
любят костры
эта простая девушка света
любит свой наркотический срыв

ваша сухая речь слишком сырая
вы пытаетесь забить течь
младенцами, ваш меч это свая
ваша павства просто дикая стая

не родись красивой
не умирай молодой
не крестись и не целуй
зацелованных икон

прости, если мое спасенье
оказалось яд
веди себя за нос
прямо в ад
#
я как будто все время в такси
мир пролетает за окном
и я еду пить эликсир
и я еду греметь на весь дом

я как будто все время в такси
и я еду домой крепко спать
ты за шею меня укуси
если я задремлю опять
#
не пытайся понять
попытайся принять
доза чистого сна
очередное проклятие

ляг на кровать
оторви себе голову
а на ее место
поставь себе колокол

не дыши, ты сдуешь тени с крыш
не беги, от себя не убежишь
#
жизнь бесконечно проста и
наш дом стоит на плачущих сваях
я устал бегать со стаей
я ухожу туда, где спят трамваи
#
покажите мне где дверь
я ухожу
я не буду ей хлопать
я плотну прижму

и дыхание иного
не проникнет к вам
мне не надо много
я справлюсь сам

покажите где здесь выход
не кормите обещанием
я сыт по горло
я покидаю здание

я не седое изваяние
я не молодая лошадь
во мне нету раскаянья
меня ничто не гложет

я выйду на цыпочках
чтоб не разбудить соседей
чтобы не накликать беды
чтобы не пришли медведи

я ничего не возьму
там не нужна одежда
я поцелую змею
что проползает между
#
перерезать провода
пусть будет пустота
пусть веет белый флаг
день победы наконец настал

времени больше не будет
бремени больше не будет
поет лезвие - оружие судеб
порвется струна, музыки больше не будет

я больше не хочу продолжать
слишком промята кровать
ботинки совсем истоптались
жизнь набор побочных заданий

коробки наставленных зданий
пахнут чужими годами
прожитыми зря, эти стены кричат
молят чтобы их разобрали

одни лица устали,
другие еще не смеялись
третьи не выжжеты белыми слезами
эти глаза не видели дали

едим, то что нам дали
обидный предел, поставленный нами
пропавшими снами
ангелы тут не летали

моя птица мечтала спеть о любви
железо крылья сковало
ее слабая грудь обтянута прутьями
воздуха слишком уж мало

вокруг даже демонов нет
им скучно жить среди слабых
твоя прозрачная тень не оставит и след
не то чтоб уж сжечь овчье стадо
#
девочка в наушниках
глупо дрыгает ножками
в модных кроссовочках
под модные биты

железный трамвай
сквозь мертвую зону
несет ее к ночи в гости
загорается желтый свет

она видит свое отражение в окне
ей не хватает сил улыбнуться
она отводит глаза
непривычная мысль пробивается сквозь черствый лед разума -

хватит

трамвай останавливается
желтый свет гаснет
девочки больше нет
медведи просыпаются
#
с камнями есть о чем поговорить
#
мать - это та, кто показывает
отец - это тот, кто интерпретирует
хорошее искусство должно заменять обоих
#
однажды я проснулся от звука ударов большого ножа об разделочную доску
мне представилось, что это бабушка нарезает кошку
только послушав с минуту эти звуки, я понял, что это дождь
#
ты где-то там
на красивом звездолете
а я тут, у окошка
рядышком
смотрю и не вижу тебя
нигде
#
тропы моей души
ведут к холодным морям одиночества
свежим водам нового
открытия себя всем ветрам
лесам мыслей деревьев
чьи ветви бесконечно расходятся
и ведут в бесконечные дали
бездна не может закончиться
#
черного металла корабль
мимо луны проплывает
истощенные воины
плетями мучают плоть свою
они не видят луны
ведь окон там нет
они не знают где они
капитан опять пьян

черного металла корабль
мимо луны пролетает
разум последних людей
как не было, тает
#
синий снег хрустит в аду
черно небо от птичих криков
фонари горят пустым
светом

красный хлеб стоит в избе
солят чай, икон не видно
топят дымом, дышат дети
кровь течет из под ножа
#
вокруг тебя дом скипящих дверей
малыш, не робей
взбеги по лестнице вверх
с головой в одеяло
темная холодная ночь настала
#
тук-тук в старую-старую дверь
кто-то шепчет в замочную щель
фотоснимков рамки сереют, посуда дрожит
кто-то идет, по крыше стучит

льдина окна застыла на миг
щеколда отдернулась сама по себе
кто-то считает цыплят по весне
я же считаю секунды, дышу

шум ветра покоит шаги трех гостей -
веры, сомнения и помешательства
я прячусь в пространстве меж трех теней
им нужен я, хотят разорвать меня
#
железный бог гремит, грохочет
съедает земли шестернями
металл зубов скрежещет о мотыги
простых крестьян, уставших от работы

железный бог немой как страх
кричит, бетон стерев в песок
и слово жрет, и время жрет
и кровь шипит на раскаленной морде
#
мне надоели дни и ночи
и свет и мрак
печаль и радость

я пью колодезную воду
ищи меня
иль не ищи

но если ищешь
дам подсказку
лишь пару слов -

я там, где спят трамваи
#
нежный-нежный зверь
травинки меряет линейкой
ест цветы и бабочек
моет крыс из лейки
#
идет титан, трясет планеты
пьет молоко с кулька газеты
смешавшись с черными словами
оно отравит его сердце

упал титан, разбился в пыль
ни капли крови не осталось
замрут планеты, стихнет ветер
и больше нет желанья жить
#

медведи - шатуны - страшные титаны россии
как только погаснет свет, на их спинах вернется огонь
их свирепый рык - смысл наших снов
когда упадет занавес, придет время русских слов
#
бог всегда где-то рядом
и он не один, и не два, и не три
сонмы богов, полчища их
где-то между строк, в молчании повисшем в спальне между адамом и евой
в каждой странице книги, которую мы пишем своими решениями
#
Книга под рукою, как карманный лабиринт,
Он всегда со мною, шепотом манит.
Там внутри лестница, что спиралью вниз
Дураков уводит от жизненных каприз.

Я там потеряюсь, через век вернусь,
Тут же оклемаюсь, опустошу грудь.
Выдохну черный я смоляный воздух,
Что вдохнул внутри лабиринтов грозных.

Но со мной внутри моей шаткой головы
Сотни свежих тропок, хоть все и не новы.
И топча по свету черным сапогом,
Я продолжу глубже оставлять тавро.

Выжигая буквы страшные на теле
Искалеченного мерина заезженного предками
Там, внутри как в печи у него огонь,
И дыхание его прожигает космос вновь.

Тут ни слова не прочесть, все черно от изречений,
Когда ж издохнет зверь, весь черный от мучений?
Никто не знает. Мчится страшный черный конь,
А в седле же слепой бог и никто иной.
#
Веселье, смрад речей бездумных,
Но скорби век плывет в тиши морской.
Боюсь ваш мёд цедили винокуры,
С боговой кровью замешав настой.

Белело смертью одеяние невесты.
Как белая акула, молчанье в глубине,
Все мучит откровенность благовеста,
Несущая кусочек жизни там, на дне.

И звон венчальный замедляет время,
Тишина звенит хвостом и оплетает души.
И вдруг боговое давление, раскалывает темя,
Роняя мертву девушку как китову тушу.

И выпученный страх в глазах снегурки -
Сценарное падение во мглу.
Вновь черной кровью залита белеса шкурка.
Нема добыча - лишь легкий саван на полу.

И бросив в воду душу девушки невинной,
Вы на коленях на асфальт с повинной -
Ведь кривда-правда такова: была не винной,
А солевой ее любимая смертельная вода.
#
Долго-долго день за днем, ночь за ночью, мысль он вел.
Вопрос трескучий, как мороз, что звучал в садах меж крон,
Все не давал покою он, все драл он голову кайлом.

Фауст уж врос в непониманье, оно вросло в него как нимб.
Крылы прибитые к отчаянью, как альбатрос он бьется ими.
И вот он вызвал дух великий, что дышит, содрогая мир,

Но духа глас был столь высок иль низок,
Что уху человека не уловить его речей.
Лишь боль в висках, что сжаты будто в тисках
И крови брызг, век не залатать течей.

Прибитый альбатрос к тонущему в крови киту
Идет ко дну, идет ко дну печально.
И песни смерти сотрясают волнами океаны
И ты лежишь на пляже глядя на алую волну в поту

И ешь шашлык, покрытый слоем сала,
Ни мысли нет. лишь вкус и голое довольство.
И вкус еды вдруг странным станет:
Посолонеет и отдаст китом.

Ну а вино алеет на закате,
И мысль на миг взовьется в небо от него.
А завтра новый день настанет
И *** бы с альбатросом и китом.
#
Мир прекрасен и разверзгнут
Как челюсть мирового змея
И как влагалище каплющее теплым
Стекающее на кровать уныло

Он лыбится так мило и безумно
Что хочется объять его полнее
Но не могу, всего лишь человек я
На меня он смотрит мимо и любя
#
Висит корова, грустны ее глаза
Ее теплый, выпадший язык
Влачится по решеткам хладным
Ее автор наверняка поник

Бадья стальная с пузырями крови
Пар оседает на лицах мясников
Что свистят свои мелодии
Освобождая души от оков
#
подземные заросли, мхи
из-за занавесок тьмы
нагими шагами
едва касаясь кафеля
пленяя мой дом
опускаясь на ступени
и лампы
обещали покой
зарисованы окна, глаза
пустая затея - любое движение
металл моих стен ожил, пульсирует
медленно так, будто вовсе спит
еще минуту так полежу и пойду
но куда мне идти, скажешь "к врачу"
не учи ученых
тех чьи дни сочтенные
мы не знаем истории

и так минута превратилась в жизнь
и последняя мысль - еще минутку
#
это - мир асфальта и машин
это - мир бурлящей плоти
мышц, кожи и жил
это мир любви

этот мир не мой
он чей-то дурной сон
он святой свет, он гной
он слабый эмбрион
нам суждено рожать его
вновь и вновь
пока не станет камнем кровь
#

подсолнухи мечтают умереть
когда закончит дуть ужасный ветер
подсолнухи продолжают петь
пока сочится жилистая каша из земли

подсолнухи не могут уйти
с полей унылых, где таких толпа
подсолнухи растут без солнца
ночью темной, под луной сонной
#
когда понять, что кончен разум
и оголилось лезвием безумие?
что скинуты костюмы, что всему конец?
где краткий миг пророчества в отсутствии нелепой каши?
где полный круг не станет вдруг картиной одиночества?
как далеко могу зайти я в поисках сверхновой?
где кончусь я и станет то, что зову оно?
зову оно?

оно сияет в брызгах крови
оно кричит в моем соборе
оно грызет скелеты слов
оно стоит в двери

когда понять, что кончен разум?
тогда, когда найду законы
#
о, где же ты, европа, потерялась?
среди сатиры и пародий паровоз застыл
горячее клокочущее кровью сердце
то был мотор, теперь осталась батарейка

вернется ли подруга старых дней
или так и костенеть в тенях пустых?
а если я могу помочь, то чем?
какое топливо старушке лить по венам?
#
кто страшен боле - бог иль диавол?
последний нам понятен, близок
он служит нашим чувствам смелым,
дает решимость совершить кошмар

а бог в родильну яму бросил
мясны мешки, давленьем крови полны
дал мыслить рушащими жизнь словами
дал согрешить, попробовать кошмар
и полюбить его за простоту
#
за древянной дверью
зеленая жижа
там плавает ложка
уставшая кушать

на подоконнике
вместо растений
зеленая жижа
задает мне вопрос

над книгами полка
на третьей от верху
зеленая жижа
в ней плавают буквы

в моей голове
меж извилин течет
зеленая жижа
отвечает спокойно

будь мной, человечек
не теки, будь покоен
обрети цвет, останься
со мною, со мною

солома потухнет
волна разобьется
будь жижей за дверью
снаружи лишь смерть
#
вино в моем бурдюке бараньей шкуры плещется о стенки
я - пастырь своих мыслей
я - направление, не ноги
возьми у меня все, но я не потеряю ничего
все останется при мне
пустота - главное для сосуда
и вино плещется
плещется о стенки
#
латынь лежит на моем языке
ласкает уста
звучит как белое вино
звучит как закат
я спускаюсь ниже и она со мной
чем выше я, тем жарче древнее солнце
прости меня, гераклит
мы тебя больше не понимаем
#
последний крестоносец
изгнанник и скиталец
металл щита душ тех
кто пьет кровь чужестранцев

обманут и оставлен
меч его притуплен стал
он все идет по миру
безумен, молчалив

бог сотни лет уже молчит
он позабыл о нем
был благославлен на битву
и брошен в тюрьме стали он

все смотрят боязливо
торговцы, жены, дети
его тело - могила
где захоронен страшный бог
#
не бойся темноты
ведь скоро солнце
снова вернется
заколосит рожь
забьются и крылья
и песня взовьется
взорвет бетонные крыши
#
не спасает жизнь вино
но спасает дни
когда не чуешь ты души
когда задушен легионом
когда трясутся губы
и ругают бога
когда мертва команда
что остается капитану?
глоток вина
соленый воздух
спустить все флаги
и прыжок в нирвану
#
иисус по космосу летал
ветру то одну щеку
то другую подставлял

зеленый карлик, синий великан
планет шары объял
божественный туман

зачем тебе держать себя в плену
лети и плюнь
туда, где не бывал июнь
#
трамвай - трудяга
держит рельсы в сильных пальцах
проплыв под стягом
железа мчит короб хрустальный

в нем ангел
и старушка с рынка проплывают
в виденье жара сентября
встаем, ребята, наша опять взяла

последней остановки не бывало
с корнями вырвало ее
не жди конца, везде начало
начало ждет лишь одного тебя
#
устав от медленной смерти
ускорит процесс вольный каменщик
и вместе с тяжелым крестом
по бесконечной горе
вниз
до нового солнца
#
прорезь в шлеме, по форме - крест
вот и мир ваш вырезан по форме этой
снимите шлем, откиньте меч
не нужен щит под солнцем общим

оно мое - кричит безумец
поймаю - съем, заткну дыру
подавишься, ляг в тени деревьев
под песни птиц усни на час

проснешься - вечер тихой песней
взовьет вихры густых волос
железо лат украли люди
перековали на мангал

и пиво пьют, смеются люди
или гуляют вдоль волны
живи в миру, зачем орудье
лишь нож для писем нужен тут
#
этой ночью хорошо
свежий дым, свежий погост
но ответь мне на вопрос
почему на нас капает со звезд?
#
намекни мне хоть, взором помани меня
намедни я плевал тебе в рот, намедни я захлопнул все ставни
жаль что не дошли до талого, прости
но вода снова обтекает камень
#
оставь надежду всяк входящий
немезиды глаз следящий
объятий сон овсяной неги
и реки канут в тень деревьев

и великан изречет слоги
мычаньем гулким и мучным
постель в тумане, ропот строчек
и странный лепет пустоты

бегут года, блестят дороги
из серебра в ночи, молчи
вменяя слово в уста бога
запомни око ты луны
#
кривая ***ня некрасивая, зато быстро и честно, как смертельная доза воды, кста оксюморон

мечусь вверх вниз
будто флаги красного корсара
честная водка - нечестное чувство покоя
мефедрон - поддельная любовь
музыка портит, музыка - пародия на чувство
проза - слова
поэзия - слова
я слишком чувствую
другие - тьма
света я еще не видал
лишь зеркала и фонарики на смартфонах
прости меня, любовь, я тебя предал
я разрушил, то чего не было
я упал в сухую лужу
я устал от ненужного
я - пустая вена
#

печень - портрет дориана грея
сердце - бык, что разбивается о клеть ребер в полной темноте
душа - чувство чего-то большего
песня - редкий проблеск истины
я тут не при чем
мое имя даже не напишут на воде
мое имя - заклинание, которое несет беды
мои следы растают, не успев зарубцеваться
как же приятно писать про себя
надеюсь вы тоже здесь, мои маленькие любители сочетаний слов

боюсь, это только начало
#
вы хотите знать, где закопана собака, посреди ****ого кладбища домашних животных
мы в ответе, за тех кого приручили
но мы не читали этой книги
#
кошмар водки унес сердце
разбил пороги моей хаты
с краю домик одинокий
дряхлый обломок рая

зубы дрожат от слов
язык горит
прости меня, лилит
тело твое не манит больше
#
в этом мире все грязны
даже черные монахи
грязь присохла на стенках нашего черепа
мозг мочит ее
вырастают цветы и борщевик
#
мы пили, думая, что уходим в море
но это лишь лужа, где легко утонуть
#
я размазал свое ****о по стенам
сикстинская капелла на четвертом этаже в моей квартире
приходите посмотреть :)
#
интернет - это и есть бог
#
дверь
комната
шкаф
предметы
тело
ничье
просто тело
губы
мягкие
живые
но молчат
тени
смеются
пойдем отсюда
нам тут нечего больше делать
кажется дверь закрыта снаружи
что мы будем есть сегодня?
себя самого?
а на ужин?
в окне вид на мусорку
дедуля выгуливает собаку
женщина с коляской
мужик пьет пиво
я кричу им

Я ТУТ

они меня не слышат
или делают вид
шкаф до сих пор открыт
руки вываливаются из него
на пальце кольцо

без имени
#
дыхание среди ночи
начинается...
#
я слизываю остывающее мясо с твоих костей
любовь, это когда хочется
помнишь ту желтую от дешевой лампочки однушку, которую мы сняли на сутки?
я поселюсь там и буду писать тебе бесконечное любовное письмо
надеюсь, ты еще где-то есть
#
ты уйдешь, но твоя тень так и будет висеть над обрывом
#
пустой стакан на краю стола
все никак не может решиться
упасть
#
я - рыбак, который никогда не поймает ни одной рыбы
#
я пытался рассказать ей о том, что и описать то невозможно нормально
а она: съешь ещё этих мягких французских булок, да выпей чаю
#
девочка и нож
корчит рожу в зеркалах
отражает кровь в ухмылке
дергается левый глаз

чего ты ждешь?
дерзай, малышка
внутри тебя
такая красота

чего ты ждешь?
дерзай, малышка
покажи им всем
себя
#
давай сегодня сходим с ума?
давно там не были
#
зачинается новое в удовольствии
рождается новое в боли
живет новое, стареет
умирает оно тихо
как не бывало
#
попугайчики на небе
эти птицы на пределе
до края клетки долетели
брызгами остались в ней

капли дождь в глаза упали
мне, чиста роса в слезах
попугайчики на небе
были, были, песни пели
#
сколько нужно дней, чтобы понять, что счастлив?
лето господне крадется по моим следам
очередной волк за очередной дверью
спросит меня: что ты здесь забыл?
#
на улице пеленой висит ржавый туман
горит, обжигая окно своими шершавыми пальцами
я боюсь прогнать его, закрыв шторы
он хочет наполнить меня

впустить его?
не знаю
а вдруг он злой?
#
пара пьяных санитаров пляшут гопак на могиле моей первой любви
пролетает птица без перьев
шла страшная неделя без бога
#
теперь за каждым углом ждет учитель с игральными костями и бейсбольной битой
#
разрез ее глаз - мои девятые врата
#
живет в твоем системном блоке
живет в твоих таблетках
там, где не ожидаешь встретить
#
я - тот ветер, что двигает тело
#
кьеркегор пьет кагор
ницще пишет вирши
хайдеггер сидит в реке
жиль делез же чешет нос
#
мое дыхание - ветер
я сдую все, что на столе
кровь будет бежать
пока не спотыкнется
#
мою душу жуют собаки
языки прокуренных кошек слизывают мясо моих дней
остается только туман под конец
да и тот игрушечный
#
взрывы и хохот
орошают землю проститутку
рыдания кормят
надолго ли хватит воды в моем сердце?
пей, пока есть
мой маленький друг
пей, пока можешь
воскресенье еще далеко
#
жизнь - это процесс
как у кафки
здесь нет завершенных форм
даже мертвое продолжает жить и меняться
вы можете вычеркнуть главу, но она уже опубликована
не стоит бояться клякс на бумаге
в них то и вся суть
#
также не стоит искать правильное и верное
используйте то, что под рукой
все это - лишь временное решение
#
закрывайся, не закрывайся, прячься, не прячься
- все равно оно до тебя доберется
#
город полон норок, в которых я живу
смотрите внимательнее в кучах листьев, под сугробами и корягами
я всегда где-то здесь
#
у кого самые длинные руки?
боюсь, тебе не понравится ответ
а глаза у него черные и узкие
#
съешь таблетку
хуже не будет
съешь две
надо о себе заботиться
возьми еще пару
хотя знаешь, бери всю пачку
хуже не будет
принимай их, когда почувствуешь необходимость
#
живу во смерти
мое тело трупное окоченение
бог улыбается
кровь течет из полоумной пасти
дух покинул песочницу
#
пожирая котлеты из мух
читаю газету
галстук на вену
отрезая мгновения
хватит ерепенится
время сдаваться
#
феи тают надо мной
капают холодным воском
песнь их тихнет в небесах
скоро буря, жду грозы
#
стены комнаты ржавеют
ржавчина ссыпается в мой борщ
ложка проникает вглубь
как скальпель в тело роженицы
#
поломанный свет
на улыбке твоей
вроде все понимаешь
но разума нет

душа греется в виде
излома у рта
ты ж мое чудо
потекла слюна
#
пропал в холодном лабиринте квартиры
в черных скинни джинсах
и только окровавленная тетрадь
полная стихов
согревает, ведь сжигаю ее
прощай, делайла
прощай, мария
пропал в холодной комнате
полной заметок на полях
ни дуновения
задерживаю дыхание
теряю сознание
очнуться в твоей груди
быком в клетке ребер
и разбиться птицей
в кровь
пропал в холодной руке
щекой в твоей холодной руке
слезы на скинни джинсах твоих
черных
#
черты твоего лица расплываются в пошлой улыбке зачем ты смотришь на меня не сквозь а поверх скользя взглядом по моему бренному телу ты меня пугаешь возьми мою руку и веди в страну наслаждений страдание дождется нас в конце но пока мы вместе и черты твоего лица резки как шрам
#
архангел заходил
просил просить за тебя
все крыльями водил
позади себя

золото чернело
в волосах его
страшно покраснело
лицо его

зашел на две минуты
даже не выпив чаю
в проходе попросил
просить за тебя

в руке была гитара
с единственной струной
рубашка была рваной
голос как не свой

архангел заходил
цедил слова как соль
просил не пить огня
мол чтоб в последний раз

я выставил его
за дверь босого в дождь
архангел не зайдет
ни разу боле, ни за что
#
когда чувствуешь себя никем
вспомни, как видишь других
вспомни их лица
их смытые безразличностью лица
это твоя вина
#
так одиноко,
будто кто-то выскреб со стенок моей табакерки
будто кто-то доел моих котят
будто кто-то забрал мое одеяло
будто кто-то разгневал народ
будто кто-то сжег траву
будто кто-то сжег весь иней

так одиноко
будто кто-то проиграл мою войну
#
посмотри, как красиво ты умираешь
кружка вина и градусник
солнце сияет слегка сквозь листы
прощай родной дом
мне пора отдать старый должок
#
умираю на пороге
но у меня есть ключ от всех дверей
#
падает копье, звенит об пол
звук повис, как гамак
как рыболовная сеть
война еще не окончена
#
кто прячется в моей тени?
кто в шляпе грязной?
с волосами?
неужто ты, душа моя?
портрет внутри
скала, обрыв
плевок в лицо
зерцало в пыли
мой древний грех
забытый, брошенный
настоянный годами
слова сокрытые словами
подсохший след
в груди моей?
войди в мой дом
не прячься боле
ты нужный друг
ты важный гость
с тобой беседу я продолжу
вина налью тебе - согреться
и лаской окружу тебя, ты - чудо
ты правда страшная в ночи
тебя в круг друзей пущу я
пусть знают все тебя
поднимем стыд
как занавес
как знамя
и на лицезренье дам
мой страшный грех
пройдет и дым
летавший всюду облаками
и он застынет
рассыпется и ляжет ниц
на глянец модного журнала
прощай, мой грех
ты был любим
найду иное развлеченье
иную страсть
иную грязь
чтоб бросится в белой рубахе
о белу грудь
каленого железа
люблю страдать
люблю грешить
люблю тебя
мой странный друг
#
черный кристалл
из пыли растаевшей
тысячу лет
на ночном он ветру

обретал свою форму
идеал и мой страх
черный кристалл
прячу в карман

рваненькой куртки
иду по дворам
дети смеются
зеленеет листва

солнце сияет
студенты бухают
черный кристалл
я несу как секрет
#
есть два бога:
зрячий и бездействующий
и слепой, но деятельный
#
ночной сеанс и мертвый дом
гробы, гробы, на углу скол
фото жены, отца и мамы
и все тут, все тут, слева направо
#
балерина блюет
панты в грязи
зеркало смотрит
глазами моими
подруги смеются
фашистская преподша
строго глядит
с высот своей низости
ее подбородок
австрийца дородного
идет желваками
капли блевот
кап между пальцев
блеск чистой крови
вровень стоят
балерины рабыни
рыбы молчат
в воде дистилят
моя балерина
блюет на всех вас
#
волшебная шапка, а под ней девочка
коллекционирует штрафы, колготки сеточкой
грязные деньги в чистых руках
танцуй под дождем, милая моя
#
дни идут и тает лед
когда никто не ждет
без стука в дверь
не трогая звонок
смерть приходит в черном
последний вздох никто не слышит
#
все хлюпает, все стекает
от низа ада, до врат рая
а за окном неон сияет
в лужах нервно отражаясь

пусть все хлынет мне в лицо
и башня с карт таро падет
вдох, вдох, вдох, держи, держи
трубы гласят, иерехон

выдох, сигарета, дым
открой окно, там свежо
ноги, руки, животы
было все и все ушло
#
кукурузные крестьяне в ванных полных кокаина
ваня, петр и ирина варят два презерватива
краской пахнет вся равнина, две скамейки в ожидании
жопы в брюках льна простого, льва толстого все забыли
#
саксофон
заливается хохотом
барабаны гремят
как война
гитара
визжит женщиной
в экстазе кричащей
о да

рубашки
пропитаны потом
ботинки как
зеркала
лакированные
топот стоит
кровь пролилась
мой нож проник
ваза разбилась
#
агония
могу ли я
красным залить
поления в огне
в гробу ли я
мозги улием
вульва сокращается
в агонии
#
тьма пожирает осколки серебра
не хочу дожидаться утра
рваные края кожистых крыльев
сметают со слов пыль
#
сигарета в одну затяжку
маша любит сашу
в пижаме под дождем
ждем кровь, когда танцуем с ножом

жженый сахар в венах
по всему городу сирены
люби меня, когда я упал
люби меня, когда я умер в ванной
#
ужасно сжато в животе написано темно
волосатые хмельные мужики буробят как буры в грязи
на зиму взять побольше кислоты
я в ссылке qr код прислал вам новость
делай что захочешь убей ближнего отдай ей все
возьми себя в руки и о стену
бетон сожрет нас всех при свете желтых ламп
#
волки
без зубов слизывают снег с моих закрытых
глаз

иголки
у меня в паху явленье бога в последний
раз
#
темно, бесконечное ожидание последнего трамвая зимой, который даже не остановился, ты бежишь за ним, пакеты рвутся, покупки, взятые на последние деньги, рассыпаются повсюду, дети смеются и играют в снежки, фонарь горит, бутылка водки разбилась, бог тебя любит
#
разговоры с пустотой
густой кофе, говорю слова
но хочу чтобы язык был занят
ее ****ой
#
постой, не уходи, я не закончил
видение в ночи, неотличимая лили
мой огонь в члене освободи ****ь
сажусь в кресло, смотрю в зеркало
склейка
сперма на зеркале
стекает
я запрокидываю голову и вижу бога
он взирает грозно из под бетонных бровей
я показываю ему средний палец
и выдыхаю ему дым в лицо
прошло две тысячи лет, а он так нихуя и не понял
#
лиловые замки покрыты пульсирующим лиловым мясом
и глаз, огромный, гигантский глаз смотрит на меня
у меня есть стрелы, но нет врагов
боже, укажи мне путь
#
я не почуял февраль не почуял и марта
иду с фонарем, у меня нету карты
плутаю в аду, где моя палата?
но все таки никто не знает куда смотрит сартр
#
это мой святой лес, где я плутаю
не ходите сюда в вашей обуви
не ходите сюда с вашими душами
не ходите сюда вообще
#
мир полон врагов пели ангелы
в глазах черно от заговоров
к цыганке не ходи точат зуб
плюю в могилы их отцов

мир полон говна пели ангелы
воняет как ад лес на трупах
вельзевул держит рупор
под бит выводит оттенки безумия

мы вылечим от горестных ангелов
голоса в голове знак болезни
пел доктор, рисуя рецепт
подпись звезда пентограмма

он хочет убить пели ангелы
нас и забрать тебя в ад
скорее хватай его ручку
и засунь ему в лживую глотку

в больнице оставили ангелы
капельницами задушили их песни
я остался один, я убийца
бог бросил меня в чреве кита

я рисую ангелов
в своей тайной тетради ночами
мир полон говна пели ангелы
осталась чистой душа

я пишу песни ангелов
в своей тайной душе в темноте
мир полон тебя пели ангелы
обрети надежду всяк вошедший
#
мне казалось я сдался
пропитался дымом белый флаг
до сих пор разгребаю
мясную кашу в окопах
тащат ноги оторванные
оставляя крови след
молодые ребята
их улыбки украл кто-то
русые волосы прочернели
им больше не смеяться, как раньше
их голос пепел вечности
медаль не смахнет их печали
лицо смерти запечатлелось
негативом на обоях души
и кого там не посели
жизнь будет страшная
они спасли страну
но кто спасет их?
#
мое тело раздулось до размеров мира
моя буйная голова где то в америке
легкие в степях, печень в пакистане
стопы в египте, почки в испании
один глаз в исландии, другой на аляске
нос в африке, руки в россии
меня расчертили умело
хирурги
поделили и съели
и еще три дня горели
факела на моем
висцеральном жире
#
вожделею твоих тайных песен
я грешник и горжусь этим
я принял веру, но не принял правила
я показываю в небо средние пальцы
#
играю в прятки сам с собой
под камнем ищу свою ногу
глаза ищу в чужих глазах
ищу я душу в песнях многих
#
брось эти игры, забудь всех купальщиц
оставь свою лиру, посмотри в небеса
в потолке квартиры, увидь это сквозь
ангелы в небе желают тебя
#
отец камней жует репей
трубку курит, плачет небом
рукою грубою пташку гладит
едва касаясь хохолка

отец камней забыл о деде
забыл и имя и лицо
так древен он, так стар
он сам уж прадед всех пещер

водицу хладную хранит
в гроту своем, и рыбам сказки
спокойно медля говорит
и курит трубку, плачем небом
#
отравись в луговине пожатой травы
уплыви по просторам выжатой мочи
выжми мне строчки, избавь от воды
оды камням плесневелым в безвременьи

ревень в сапог, сапог в кладовую
кладовая в нигде, шипит лампочка
а я на лавочке среди обрывков
своих собственных слов, плохой настрой
#
утренние птицы сверлят мне мозг
тонкими сверлами, почти иглами
сколько ангелов на острие?
мне кажется сонмы, они орут в мои уши

проклятиями полны нимбы святых
глаза обжигают холодным огнем
слова ласковы как мартовский ветер
перчатки хирурга пахнут стерильной
обидой
#
зеленый рыцарь разрубает ночь
мечом с изумрудной рукоятью
его взор срезает тени
тьма коленья трет о траву
отползает задом, главу
склоняя, перя зырки
плюя желчь себе на грудь
#
у меня иногда бывало, что на внутреннем зрении запечетлевалось ужасное гневное лицо и я подолгу не мог его развидеть, мне было очень страшно, шизофреники говорят что видят так свои ложные галлюцинации
я боюсь сойти с ума
#
не убивай меня, моя слеза
катится по серебрянной лунной дороге
мои рога затуплены, откушен язык
муму держит нож, грубый, простой
рука тяжела, как дуба ветла
день светел, ангелы в небе прозрачны
цветы тянутся в руки, желая к жена;м
не убивай меня, не убивай
я твоя последняя грань
#
красочный мрак моих чащ
моих чаш звон погребальный
стальной ладонью по перьям вожу
жирная листва тяжелеет к земле

зеленеет река, синеет лицо
из рта алым, на безымянном кольцо
красочный мрак моих чащ
сочащийся чарами меня потерял
последний раз,
обещаю...
#
вспышки света в темноте
ловлю, я всего лишь тень
тление, дымок и пепел
прах остывшей сигареты
нет надежды
#
отрезаю от себя кусочки
и жарю на синем огне
до состояния корочки
с кровью внутри
надоело

падаю в обморок
окурок подобранный
лаской постели
падшая сущность
растение
#
ночь, моя нежная мать
в руках колыбель качать
насилие улиц скрывать
под пледом с белыми звездами
призвана
#
переваривая минералы культуры
не турнуть с борта себя
снимая одежды с ласковой девы
не забыть о своих холодных руках

в танталовых муках творчества
не забыть о радости бытия
в болезни духовных дум
не оставлять лезвия трезвого
разума.
#
я изнасиловал себя, чтобы родить дитя греха
смехом овеянный с короной из дерьма
он шествует по безумным улицам
он идет туда, куда никто не сунется
#
сияющий мрак в твоих глазах
всполохи мятных и лиловых
красок, маска скроет лицо
#
меня разорвало как мясной цветок
во плоти, сочась кровью
вновь и вновь люблю тебя
мы обязательно увидимся где-нибудь
когда нам будет по тридцать
призраками лета, сжигая дни
глаза скажут больше чем слова любви
#
я вальсирую с бензопилой
водка - мой дом
я поливаю кровью ваших принцесс
огонь очистит глаза от ваших мутных вод
#
я ****ое носферату с носом в порошке
кошкой прохаживаюсь по замкам оставленных стихов
любовь это игра,, и я проебал
безумие подкрадывается по палой листве
мозг опутан бурьяном
рано ли, поздно ли
но я заберу все, что хотел, даже твои ****ые руки на моем ебаном лице
#
я хочу, чтобы вы любили друг друга
неистово, безрассудно
ныряя в воды любви
космос слишком безразличен
люди должны заботиться друг о друге
я надеюсь что-то изменится на моем веку
#
скалы, скалы, скалы
и ни одного глотка воды
рыбы давно улетели
на крыльях из пластиковых бутылок
мы сидим с сатаной и думаем че делать
он сам уже не знает, что мне предложить
а я не знаю, что попросить
перебираю клавиши синтезатора
пыль танцует под мелодии
в лучах семи солнц
мой конь издох, в его животе поселился крот
крот издох, в его животе поселилась крыса
крыса издохла, в ней поселился рак
рак издох, в нем я нашел опал
у этого кольца будет интересная история
#
мы все так одиноки
вокруг ложь
ржание лошади
звенит в цинковом гробу
не дотянуться до рубильника
не выключить свет
#
я прыгнул в небо, я глазами
хватаю тучи, разрывая
кладу фундамент, строю бурю
вам, подскажите, шторм? какую?
#
могила мною поперхнулась
я взвился и юлой слетел
с катушки, лишь игла, въедаясь
в кожу, потребляет кровь безбожно
#
не выходи из себя
вокруг продавцы воздуха
любовь умерла в сердцах поэтов
я пробовал быть собой в миру
но вызывал лишь удивление
пусть твой взгляд не покидает горячих слов страниц
старых книг
не копи знания, как фауст, учение уныло
не пытайся дать людям что-то бесплатно
они любят покупать, только так они могут ценить
продавай дерьмо, прячь бриллианты под бинтом
шрамы твои твое богатство
страдания живые ценнее покоя бытового
карай врагов жестоко
не слушай этих наставлений, писанные помойной кошкой
среди кучи хлама
не лайкай этот пост, не стирай отпечатков
о гладкие поверхности телефона
не слушай этих наставлений
лайкни этот пост
#
у меня растут рога
мне сложно попасть в гости
они цепляются за дверной проем
я не могу поцеловать любимого человека
не задев его
я не могу быть в толпе
мне сложно спать
у меня болит шея, так как они очень тяжелы
у меня растут рога
врач предлагает спилить их
но мне становится больно от его инструментов
с каждым днем они становятся все больше
и я боюсь, это только начало
#
безумие имеет свои пути
ветвистые тропки меж острых скал
лермонтов знал этот морканал
я струны лиры лабал, ища как пробраться
на другую сторону
джимми я иду
всадники шторма тянут в приветствие руки
#
просроченная жизнь
укороченный ствол
звон пуль по металлу бронемашины
моя крашиха уплыла по течению
увитая цветами прозрачных лепестков
#
слова убивают
виниловые пластинки падают со стен
сатанеет апрель
акриловыми красками по открытым ранам
из крана ржавчина и соль
смой с моего лица слезы, подруга
твой милый принц скоро уснет
#
жизнь одиночит
обесточивает
холодные течи
порочные связи
срочные вызовы ночью
на таксе по кочкам
по могильникам скрытым
врытые лица
беззвучно кричат
отпусти
#
я силюсь рассказать о чувствах
уложить условно в форму
слов усохших старых ветхих
в лучах музы сладких, редких

в клетке ритма в ветках древа
древнего, плоды - проблемы
чем больше ты вкушаешь краски
тем больше блекнет мир вещей

ищейкой в норах ты как гоблин
в охоте рыб глубоводных
им на блюде, сырых, бледных
живых тащил, ты портил нервы

холодная вода отняла
чувства в пальцах молодых
глаза испорчены экраном
ты раб культуры, песня - крик

зачем, зачем, зачем, никита
брось это дело, как сквозь сито
время ускользает, умираешь
над словами, шутка, лжешь

всё намеки, выпендреж
ты проиграл в войне, в игре
роняй меч, лежи мертвец
лежи мертвец и жди контрольный
ты доиграл, да ты был в роли

ты доигрался, кролик в шляпе
погиб, фокус ожидав напрасно
смотри, летит судьба пегасом
и ты умрешь, и то прекрасно
#
я не любил, я не любитель
профессионал, змей искуситель
вредитель, воин с сердцем сталью
звонким колокольчиком, местами

чувствовал любви подобье
но требовал все боле, боле
любил когда любили дамы
и глубоко одну я ранил

ее судьба и без меня
брала излом, все без прикрас
трасса для ралли, заезд до рая
чрез адские гряды, я руль

крутил как пьяный
мне плевать было
есть и будет, ****ь
оставим этот троп пожалуй

да, я неловко, молодой
играл чужой клятой судьбой
все дул на слабый я огонь
смотря как вьется едва он

в его свету я видел когти
и руки как сожженый ломоть
помню хвост вился вокруг
да был я ей не лучший друг

ночь наступила, сиянье звезд
меня манило, я ушел
к яркой льющей свет безбожно
она была неосторожна

и я похитил чашу света
испив я стал писать сонеты
тот огонек все больше таял
но я бродил по диким краям

теперь там нет эмоций, чувств
я виноват? я? златоуст?
шутник веселый, я не обязан
спасать тонущих, я лишь глазом

взираю тонким и больным
чтобы потом излить в тоны
чтобы заманивать в ловушки
среди рифмованной петрушки

мои стихи, то дикий сад
я в нем один, маркиз де сад
на бочках с прахом, порохом и водкой
я жду покорно слов золотых

да и серебра довольно
все, я написался вволю
#
мое медлительное утро
так тянет час перед борьбой
вот-вот начнут сомнения искать
путь в разума покои

я сам собою недоволен
и не любуюсь я ничем
кроме словечек ровно-ровно
уложенных, влечет

меня туманов край, неровен
тот час я сам уйду туда
и фосфорным сияньем
останусь на асфальте я
#
нет ничего страшнее мысли
мне больше надо, больше
печальнее же слов не слышал
чем нет, не надо больше, хватит
#
я фауст ебучий в заточеньи
в стенах из слов чужих, своих
наречья сладости и боли
но нету жизни мне листов

и змей не хочет с богом спорить
за мою душу вести счет
когда в могилу меня сложат
нихуя не пройзойдет
#
холодные босые ноги
своей невесты молодой
уже согреть солдат не сможет
проглоченный сырой землей
#
согрей мои губы горячим огнем
мы целуем с тобой зажигалку
я хочу чувствовать тебя сильней
пока не откинем тела мы на свалку

и с каждым днем ближе, но еще далеко
наши языки сгорают, молчим
ты держишь меня, я пью молоко
сгорают глаза, поправляю очки
#
вот шел в тумане и в дурмане
в бурьянах режущей травы
в чертоплохе и по гальке
раскаленной добела

не видел неба ты, лишь ноги
что почернели от угля
от нескончаемой дороги
и от жаровни слепа дня

но вот, вздымает грудь
нависший над тобой поэт
ты как перо, дошедшее до сути
что видит только тот кто свыше

твоя награда дрожь руки
твоя забава, наслажденье
ты слышишь смех как гром
и слезы видишь словно дождь
отдохновенья

конец мира твоего, сгорает он
и освещает мир другой
и греет ноги твой огонь
и рукопись горит, твой дом
#
как свеж и вечен мир
как свобода пахнет из окна
что написано на небе в облаках
о чем молчит последний свет звезды

о чем моргают вертолеты надо мной
зачем лицо упрятал за вселенной бог
почему так томно по ночам пилоту
и куда же кровь течет по трубам вен бессонных
#
нелепый шар по темноте
несется, нас неся с собою
мы греемся от жара звезд
и мерзнем мы зимней порой

недели носятся безумно
и волки воюи по лесам
и женщина вздыхает томно
свисает кистью из окна

и страшный жар в моем желудке
выходит рвотой этот стих
на стих потратить две минутки
потратить время юности
#
дикая прохлада ночи
остужает мои очи
я наивен, я порочен
и нельзя ничем помочь мне
#
пожил и умер
побрыкался и хватит
грязная посуда в раю
ждет твоих объятий
#
я играл со слонами в прятки
проигрывал беспечно
но мы смеялись вместе
над этой шуткой вечной
#
я хочу пить
горящую воду
океан пламенящейся любви

я хочу чтоб вилась ты
вкруг меня

я вгрызусь в твое сердце
чтобы кровь хлестала мне по глазам

дай мне увидеть снова хоть что-то
#
собаки с голоду
загрызли девочку
у ней белые коленца
покрылись кровяной коркой
ее теплые слезы упали в землю
и выросла ива
я сидел под нею
подумал об этой девочке
и написал это
#
мы качаемся в ветхой лодчонке харона
животы опухли от мертвой воды
я целую в губы свою мертвую невесту
рваное платье являет мрамор кожи
последнее тепло мудрого сердца
звенит где-то внутри
#
черными кожными сапогами
нежный пух моей души
зажигалкою смешливой
нежный пух моей души
корчью злобности нахально
нежный пух моей души
ветры страшные умчали
нежный пух моей души
#
старуха только померла
а внучка уже сидит в ее тяжелых перстнях
с красными камнями
на выцветшем диване, взаперти
материя платья укрывает колени
тяжелые пыльные шторы не пропускают свет
#
у меня в подъезде живет дед
соседи закрывают дверь
чтобы он не убежал
но на самом деле он ангел
он упал и зашел погреться
а теперь не может выбраться
ему выносят кашу и старые ботинки
он смирный, спит под батареей
шепчет кошке, плачет редко
#
в отеле я видел губы
уже было тихо
окно закрылось само по себе
в бутылке было на дне
зеленое небо застлал синий пар
из угла кто-то смотрел
хотя никого уже и не могло быть тут
#
мороз сквозь щель меня целует
его я ближе не пущу
лишь белы пальцы гладят губы
и ногти лед хладят щеку
глаза ее, морозной девы,
глядят из просьбы глубины
но не впущу зиму я в спальню
пока любви смертельной
искать не стану ночью бедный
#
я буду сатаной для тебя я замучу тебя голодом а потом накормлю тебя будь матерью для меня я дам тебе жизнь и покажу тебе смерть
#
был только мир во тьме и блеск неверных нимф,
и хитрый жест таил любой из танцев их.
я долго брел по черной выжженой войной земле,
и чудный город показался мне.
твой тихий взор искал разлуки с землей, что держит день от дня, и шепот фей рождает слухи, что зов твой смирный ждал меня.
тебя нашел я средь сияний и танцев темных и печальных, средь серых изваяний зданий и судий лиц, что пыль рождали.
ты, цвет пылающий, мерцанье, ты робко лижешь языками поверхности ладоней грубых.
тебя укрою я от всех.
но страх сорвать не покидает, вдруг раз и цвет тотчас растает, но завладеть желанье побеждает. в руках несу огонь сквозь тьму.
и берег черный прерывает наш путь, мой друг, побудем тут. я на колени встав, рыдаю и слезы тушат мой приют.
последний поцелуй прощальный, я обожгусь, но не умру, я подношу твой свет к устам, вдруг вспышка, утро, ты освещаешь мир вокруг.
и то что утаить желал я теперь рождает мир из тьмы, и тихий трепет твой теперь есть музыка любви.
#
еще сорок сигарет
и голос моей боли улетит
вместе с дымом последней затяжки
дым развеет формы
ее
#
развей мой прах
фигляр на сцене
из-за кулис
мне улыбается

беатрис, то смерти дух
обещающий рай сна
вечного сна

ласка лезвия на теле
года пролетели, время
не лечит, лишь притупляет боль
#
я в скалах адских
странник из другого мира
падают маски
углубляется кроличья нора
#
я жалок
жало
в моем сердце
я боюсь вытащить
вдруг вся кровь выльется
но яд наполняет мое тело
цикута
я хожу кругами в ожидании
бога
#
гете, мой милый друг
твоим стихом я упиваюсь
как вином и чаша полна
чаша мыслей и глубоких
и будоражащих сердца
моя жизнь в чем-то похожа
на жизнь древнего старца
меня сата;на поводил
по людям, дал их руки в руки
дал слова залиться в уши
дал поесть из общей миски
но только бог со мной остался
он руководит мою лиру
и я пою все эти песни
закинув главу в небеса
и рая нет и ада нет
но есть спасительная смерть
ее я жажду, но от яду склянки
руки мои уводит музыка
святая
#
я натурщица
у меня свело все тело
я наг и стыдлив
во что я ввязался
часы тикают отрезая
секунду за секундой
есть о чем подумать
есть о чем подумать
#
...вновь я посетил тот уголок
в ****у
чертоги замка смысл не вижу покидать
и про бессмертье мне прошу не ведать
то страх ваш, истинный поэт
смерть только желать и ждать умеет
жизнь обязана трагичной быть
комедии лишь глупых отвлекают
от грязи повседневной нелюбви
к друг другу в семьях перевязанных
резиной денег толстой, друг, еще скажу
все одиноки мы и вера - никому
ты сам себя разбрав в детали
поймешь что врешь и врешь и врешь
будь даже самым честным дураком, как я
в лицо плюющим мысли
нет...
мысль и чувство, обращенные в слова
есть ложь
и ложь, ведь река так скоротечна
и что под носом за бубнеж не слушай
то лишь развлеченье
и чаянья души забудь, свой разум затумань как можешь
так, чтоб не видеть белый свет
чтобы казалось слышишь бога
вот облегчение - безумие
ума отбрось цепи стальные
кроши, громи, твои родные -
титаны, сердце же лишь в ноги кровь
пусть поставляет поскорее
еще топтать эпохи целые тебе
не будь как люди, что ведутся
за духом времени, то жалко
держи в руке ты беовульфа
в другой же меч, упейся кровью
стань битвой, бритвой, шивой, что открыла глаз
будь апельсином заведенным
и пусть бетховен воет гордо
седины те полны безумья
а я с тобою не пойду, меня испортили, сломали
я декадент, мне надоело быть, тебе идти лишь со стихом моим в руке, прости

еще бы многое хотел сказать
тебе, мой милый брат, но
в другой раз, пожалуй
не все же сразу, или все?
тебе решать, дерзай, мой друг
#
книги шумные толпятся
на полках, все зовут меня
десятки голосов, фасонов
какой наряд примерить мысли
какой-то рынок, магазин
везде наркотики, возьми
и уплыви мечтою, мыслью
иль чувством томным, сладкой негой
иль радостью игры поэта
я заношу иглу над веной
венеет она, толще будто
в ожидании укола, буквы
внутрь текут, живет же плут
во мне, писака, как не помер
и умоляет, ну пойми
пойми меня, хоть на крупицу
я жил не зря, теперь страницы
бережно хранят заветы
и опыты, и сигарету
хочу я выкурить взамест
она честнее, лжет поэт
она же тихо умирает
в моих перстах и я сбиваю
пепла серого нагар
и в легких дым, душа чиста
поставь ты том запыленный, забытый
не трави мозг, естьм все не то
медленно, неправо, спотыкаясь
мы ковыляем до могилы
приветами, ножами в спину
меняясь с параллельными людями
меня не слушай тоже, друг
да и не друг ты мне, кто ты
тебя не вижу, в глазах буквы
все суета перед разлукой
разлукой с глупой жизнью человека
не бойся смерти, не бойся ничего, все тленно
#
представь
мы с тобою влюблены
на чужой чужой планете
и кровавые цветы
и смеются дети

составь
уравнение в тетради
насколько вероятно это
заметки, замалевано немало
но в основном нули, нули

костьми
я б лег за право быть
в будущей жизни с тобой
быть где-то где денег нет
где нет домов и нет врачей

представь
мы с тобою влюблены
вокруг пантонные мосты
и ласточка в твоей руке
истекает кровью

и ты
целуешь хладный труп
убитый кошкой неземною
и улыбаешься, вокруг
смеются дети
#
хочу стать густым туманом
чтоб с утра прохожих рано
прятать друг от друга

хочу мысли их запутать
чтоб дорогу позабыли
и пошли по зову сердца
#
я устал, я заебался
к чему мне жить
к чему фонить
и шуму белого вам в ленту
добавлять
блять. я не знаю
зазнайка складывает стих
прости, читатель, если глухо
после слов моих в душе
я сам оглох на право ухо
и левым наклоняясь слышу
ангелы все спорят нынче
чем помочь дурью планеты
они курят шипку, солнце
курят шишки, курят просто
пьют, не пьют, потом немного
снова пьют и слова гнут
я простыми словесами
не жгу глаголом, я в осаде
ненавижу и люблю
но ненависть люблю я больше
шелк речей откинул в урну
корону сдал в ломбард и книг
купил немного, но не спасает
от тревоги, от одиночества, апатьи
я не ною, я вою, крою матом
вещий мир, ваш мир вещей
зашорены умы, все купят
что им продадут, говорят уют
какой уют в стенах тюрьмы
борьбою с чем заняться я не знаю
просто тихо проклинаю
под блек метал я сладко таю
транки, лирика и дальше
мозг мой мутят, встаю все раньше
близка смерть возможно, боже
как желал бы чтоб убили
но не на той войне, что заварили
и я не ставлю препинаний
пинаю ум твой, вот запятая,
кратости сестра ушла с сестрою
я остался с черным морем
друг мой, с очень черным морем
как закончить такой стих
я проклинаю жизни блип
он тянется так долго, всяко
разное мелькает, дурно
покурю и пропаду я
завтра вновь по кругу ведьмой
буду ходить, впредь я
злая псина у забора
не зайти вам внутрь позора
что зову душой я...

пока, прости, хватит с тебя моей ***ни
#
я пил таблеток разных много
придуманных людьми, не богом
чтоб душу залечить
им всем всего десятки лет
и я подопытная крыса
вот четвертинку клоназепама
три раза в день и на ночь то-то
потом меняют, душа ноет
и все страшнее имена
названия лекарств как демонов
прозви;ща люты, лютует мозг
и я подсел, и я присел подумать
а может я не болен, просто век
мой мрачен и так плох
что умереть попытки делал
неужели русская душа
широкая как нива, как река
не может занемочь от боли
и все страдания разом кончить
не знаю, судят доктора меня
как за трибуной я ответчик
"ну что, ну как, мой человечек?"
и улыбается противно из-за очков
"дрезина жизни тяжела мне
я все качаю, все качусь и непонятно
мне куда, и поезд сзади догоняет
я мчусь, сбивая по дороге девок
и да, тревожно, грустно и в ****у бы это..."
но доктор прерывает речь
шелестит карточкой моею
как книгой душ, решай ну чтож
и опять начинается "введем мы препаратик
он вас оформит по понятьям, действо его
мягко, не бойтесь, и да увидимся чрез месяц"
и так из года в год невнятно
канитель все вьется порваной струною
и я здесь жертва или болен
как тот поэт, что носил шляпу
простите за длинну, поэта, все про себя
пора бы это прекратить и про другое
составить стих, засим, прощай
#
спасибо, верн, ты мой спаситель
во стенах адских исправительной
психической больницы ты
мне открывал миры, миры
твои герои без пороков
в опасном мире, мире жестоком
так славно жили, в братстве жили
меня ты спас своею ложью

спасибо, лондон, испытаний
твои герои пережили много
так не страдал иисус на палке
как под холодным ветром янки
и твой герой в смирительной рубашке
он приключений испытал немало
и также я в листах спасительных
бывал не тут, а там, на воле

спасибо, родителям, они
хоть и заперли, но книги
по чутью иль по рассудку
мне принесли какие нужно

теперь, на воле я опять в темнице
спасаюсь лирикой и спицы
тонкие цык-цык все вьют
мои стихи, спасительный приют
#
я не поэт, я бред
я много лет разлуки
я твои ночные муки
я самоубийцы руки

я твой последний друг
на случай, если не останется других
#
хороводы слов кружатся
и я откидываю главы
и наслаждаться, наслаждаться
и приходят свиньи с рылом
мои нежные мечты
мои бури чувств, лачуги слов
в которых ночи провожу
разрушить не в их силах
я вспоминаю детство
я был резв и весел
звезды ловил и слушал песен
западных напевы, все отец
мне показывал в квартире
все в тех же комнатах томимый
теперь сижу пишу слова
ах, милый друг, как жизнь прекрасна
пусть люди лгут, но мне все ясно
я им не верю, но люблю
красивую попытку жить
в чертовски сложном мире
быть
просто быть желаю
и пусть меня жизнь помотает
попытает, бросит в скалы
прожует и выплюнет в овраг
я буду быть
и быть я буду
не умру покуда
кости мои на флейты и гобои
пустить я требую друзей
а череп на высоку полку
пусть он взирает на потомков
черными дырами глаз
#
забудь надежду выходящий
пусть сердце хрупкое не бьется
пташкой
палаш оставь, все мсти напрасны
остынь во тьме, пока печальный
но ты из праха встанешь огнь
и жги как духов изначальных
суровый пламень или хтонь
свою пробудь и земль червиву
на холст нанесь и покажи им
иль водяной стихией овладей
и наводни реками кряжи
иль сажей рожу ты утри
и возгони печали вечной
лик в высоты сатаны
персты твои оружье хуже
чем ядерных ракет гроза
ими веди по клавиатуре
пиши стишки и будь тем рад
#
а помнишь как оно будет
было прохладнее чем бронзовый будда
стал сталью союз странный
поэт и наркоманка
эстет и дитя панка

не кривя душой им хорошо
было, будет, есть и похуй на время
часы в топь, солнце в топ
топот ног, танцы чудаков

он подарил ей шприц с гравировкой
она оплатила аборт
они не позволят со своей страховкой
себе даже нормальных гробов

зато пианино стоит, имеет вид
тянет пальцы чужие к себе
иногда бежит по ним лу рид
и читает стихи о луне

он и она
полюса
не жалеет ни носа
ни вен она
он не жалеет чернил
излагает огонь как из горнила

иногда холодно в квартире
носят по шесть свитеров
зато им лучше всех в мире
известно что такое любовь

а помнишь как оно будет в раю
или в ад вместе спустимся под руку
по сути нам куда по хую
главное вместе... вместе
#
опять проснулся, шесть утра
лег в два, чего же тело
отдохнуть не захотело, вновь
все в жизнь стремится
не дает мне отдохнуть
и сдохнуть не дает
хоть мысли в серую страну
стремяться зачастую
но я еще не подчистую
выскреб из себя что мог
есть еще стихи, отложим гроб

опять проснулся, семь утра
куда, скажи, куда меня несет
ритмов игра и слов руда
зачем хватаюсь за перо
и даже мысли нет в главе
лишь пальцы бегают свободно
они голодны до словес
язык меня привел в сей лес
где древеса древнее бога
где юные цветы в сугробах
и я брожу ищу любовь
не к человеку, что ты, брось
любовь большую, непонятну
неописуемую словами
чтоб выжать сок и в ложке ржавой
нагреть на спичке, зажигалке
и в шприц залить и уколоться
и чтоб упасть и не бороться
с самим собой
звучит гобой
и я перед тобой открытый
в объятья призываю дики
меня не бойся
я безликий
образ красоты вещаю
я повторяю, повторяюсь
я вторю прежним чудакам
я рай в стихах являю вам
...пытаюсь
#
подруга сигарета в трудный час
(или в веселый день попойки)
изящным танцем дыма развлечет
улетит все в небо, ты умрешь

такова любовь, таково искусство
в моих устах кощунство? боже
не стройте чудны рожи
выйдем и покурим лучше может?
#
человек умирает много раз
ох, каждый день
то сладкий час
когда время постепенно исчезает
и вечность наползает
или пропадаешь резко, будто свет
от накала лампочки в квартире
когда вжимаешь, будто тормоз, выключатель
и тьма спаситель окружает
так сладко иногда закрыть глаза
без музыки, как я, бывает, отдыхаю
и мысли умолкают, ни стиха
ни чувства, жизни нет, ты знаешь
не жди смерть, живи, ты это делаешь в последний раз
но не бойся часа рокового, ты лишь уснешь, моя принцесса
снова
#
мои стихи непопулярны
я не гонюсь за славой
хоть не прочь
урвать и кубок, и трубы, лавры
пока я обойдусь и так
но есть читатель тайный из глубин
сети нашедший себе развлечения в моих
строках, я благодарен тебе, знай
тебе я посвящаю эти знаки
не одинок, я не оглох
и кто-то видит то же, красоту
в вещах высоких, низких, средних
спасибо тебе, молчаливый собеседник
#
гора гремит, что-то не так
и буйны небеса синевой
метут ветлы опавшие дерев
и страшно мне смотреть на это все

отец и сын идут, отец повесив очи
на замочек, не видя собственной ноги
ведет его слепая воля, его уголия души
уши не слышут слова сына: "постой, ты, погоди"
сын обеспокоенно глядит, сова главой как юлою крутит
волчицу лис сношает, деревья падают в траву
и гром гремит и земля ходит, как будто йотуны танцуют
и сын кричит, хватает за рукав
но отец за шкирку и ведет, сказав:
"идем на гору, там звезда
она лишь раз в сто лет видна
она сияет чистым светом
приносит радости всем детям"
глаза его мрачны, нос красен
как будто пьян идет авраам
сын уговорам не внимает
но ведь отец, он требует - иди
в то время ветер налетает
рубаху сорвывав с отца
как корова языком букашечку с листа
и вот с голой грудью с волосьями дикими
ведет сына покорного вверх на голгофу
так скажем, голгофу, гора безымянна
но тут параллели слишком уж явны

мне страшно смотреть, дай закрою я очи
о темнота, о, да, дитя ночи
всегда был и буду
но страшный скрежет пробуждает иуду
металл, рукоять, то нож острый, большой
"склонись исаак, у тебя над ушком
привязалась пиявка, я ловко сниму
и пойдем смотреть с тобою звезду"
сына глаза как две луны с тонкими точками
отец ли это, уверен ли, точно?
рукою ощупав ничего не нашел
что такое на него сегодня нашло?
"опусти живо главу, склонися, дитя
на колени мои приляг, отдохни
вместо пня"
и сын быстро дыша к коленям прильнул
закрыл глаза на секунду и навечно уснул
в крови волосы на отцовской груди
волки вокруг собрались подлецы
лица на аврааме вам не найти
то маска застывшая ужаса
проходит минута, волки все ближе, рычат
отец поднимает свой подбровный очаг
и боже огонь, как же горят
он встает, нож в руке, три волка, мертвый сын
и небо гремит как сотня литавров
и будто крики из ада вокруг
волк на авраама бросился вдруг...

он садится у сына, вокруг мертвые волки
исаакову главу губами в горячке
и кровь на губах и кровь на руках
и кровь на волках и не слышан тот голос
что навеял идею, то был лишь обман
иллюзия, фата моргана, изъян
мозга, души искаженье
авраам берет нож и принимает решенье.
#
о, хлебный нож, ты нож для писем
я хлеба не вкушаю нынче
вина не лью в свой кубок, честно
и нож вскрывает мои письма
вожу по строкам вкрадчиво, острожно
острым краюшком буквы вырезаю
и ответ из букв тех тут же составляю
приклеи;в к бумаге а четыре
то лучшее письмецо в мире
конверт простой, неизвестен отправитель
я в сумку черную кладу письмо для друга
несу я ночью, пробравши;сь в подъезд
тихо опускаю в щелку ящика почтового
о, то письмо прекрасно, там злоба дня
добро веков и свежесть января
тепло июня, апреля шутка
и сутками после я не сплю
спросишь, почему?
я не отвечу
и я опять не сплю годами
уж шестьдесят мне, жду ответа
вот звон в дверь, а, нет, то из окна
велосипедист звенит зачем-то
может почтальон на нем сидит?
не знаю
вот мне восемь десятков лет
борода мне до колен
трясутся руки, слаб в коленях
все нет ответа, нет ответа
и вот лежу в гробу, в земле
глубоко ж закопали, суки
скелет лежу и в темноте
письмо в руке, прочесть никак
#

пока не умер я скажу
жулька собачка знает больше
чем я поесть ей положу
бедная жулька мудрей мудрецов
ведь она съела своих щенков
чтобы выжить
это не проходит просто так
и она до сих пор не мертва
и это не наша вина
ее пинали под бок
веселые дети
с шипами в носах
ее гнали на запад
потом бежала на север
куда они пришла
то страшная правда
новая газета?
нет, руны рассыпь
увидишь, что жульке
уже все равно
жулькины глаза
гнилые и страшные
в них тайны колдуна
и сучки крашеные
не отражаются
в них только боги
играют в кости
она ждет, вдруг ей кинут одну
угостят, она видит стяг
и пускает слезу, ведь эта страна
близнец всем другим
извне лишь огни
моргают ночами
холодными
выверни мир наизнанку
получишь черепаху

ее подругу вику, козу
доили пока попадал зуб на зуб
потом проглотили ее сердце
в нем не было ничего, кроме белка
а жулина песня кривая как все
она воет, ее трясет
того и гляди душу унесет
но она на всех пятидесяти лапах
стоит и смотрит на проходящих людей
никто не тронет ее грязных мудей
вроде бери, бери и владей
но жули клыки не позволяют ей
не грызануть, не оторвать свеже мясо
она ненавидит попов в рясах
те идут в золотой дом, выходят оттуда
и едут в содом
остальные как клоны, ходят за денежку
о где же бродит добрый венечка?
он бы погладил мою жульку
а так помрет, не зная разлуку
не знавший разлуку, не знает любви
не знает "мое", не знает селяви
а значит он чист, металлодетектор
запищит только если в руках нож
но как не лезь вон из кож
жулька права, один глаз ее слеп
#
певцы отвратного в россии
порасплодились, все заныли
унынья платье нацепили
и корсетом задушились
бал идет, нет кавалеров
они пьют водку из фужеров
и томно вспоминают гадость
своей квартиры, души, сладость
и упоение для них перебирать слова
однотипно и безлико, певцы те
портят слух всем остальным
и аромату нежному пробиться не дают
певцы отвратного в россии
сидите молча, или в стол
не показуйте свой престол
из засохшего дерьма коровы
вы за это ответить не готовы
встать под расстрел за свои строфы
взойти с крестом на верх голгофы
готовы?
вряд ли
все - слова...
а сам то я готов, друзья?
быть честным - да
и это глупо
но я умру лучше глупцом
чем жить мне трусом, подлецом
писавшим в поднебесье в упоенье
и вам дававшим в наслажденье
и отказаться от стихотворений
о нет, мне жизнь не так уж дорога
#
я выходил из дома, я совершал ошибки
я таскал гандоны в кармане заднем джинс
я пил как мразь, я пил безбожно
так было просто невозможно
теперь же дома, в окруженьи гений
провожу свой день, мне лень
смотреть в окно, что там увижу
меня обрадовать не сможет
рожи, магазины, кирпичом огороженные ложа
где второпях попьяни делают народ
народ, идущий в магазины
покупать зефир и колу
хоть кол чеши, вампир аллергик
а все плодят канатных плясунов
своих сынов не уважая
отводят в школы и ругают
за оценки, оценивает мразь
и дети слепнут с ранних лет
им очи я открыть не в силах
я соли круг бы начертил им
но не балуюсь я больше
такими радостями, отжил
свое, свои ранения любви
и дружб разлад и крах семьи
и непониманье и усталость
и мании бездумной бред
теперь осталось доживать
в руках экран, чит. сверху;
#
зеленеет солнце, трава сочится
младенец за хвост львицу
все дергает, смешно ему
а та спокойно смотрит на восток
и лепесток летит, то осень
шагая наступает мне на пятки
вы знаете такие сказки
про обостренье, слово любо
и будто нож, еще я легше
сквозь пустоту густую нефтяную
пройду
и до тебя я доберусь, читатель
может сквозь век, но как приятель
я стану добрый твой
и тебя я буду развлекать
цветистым бредом, медленно
но верно, коплю стихов своих планету
синеет солнце, лава мчится
ребенок на живот ложится
и заливает вместе с львицей
прощай, прекрасный сон, прощай
#
старый мужик в синем костюме
читает бумажки а четыре
слова сложные, непростые
одно за другим как вагоны с бензином
усатые дяди, тетки на каблах
внимательно смотрят, будто кино
и вся страна под водочку тоже
наблюдает перед экраном тв...
скукота
#
хочу психованную суку
чтоб нервы мне трепала сутки
чтобы струны все расстроила души
чтобы стихи пошли, пошли
как танки, как рыцари в тяжелых латах
чтобы летели камни с неба
и убивали в человеках
любовь к деньгам
любовь к уюту
любовь к простому
к абсолюту
хочу вершились судьбы чтобы
а не доживали в быту век
хочу психованную суку
чтобы учила меня жить
#
любой серийный убийца - лишь синдром отмена культуры
если страна в полиции, то будьте готовы к поиску трупов
#

приходи смотреть как зайцы жуют крокодила
вилла за городом
черные очки гуччи
лучше нет
что за мысль то зрелище породила?
страх большого слога
деньги, слабость
диетическая сладость
гадость, гадость
зайцы пухнут от жесткого мяса
краснеют глаза на полароидах
у меня у одного паранойя?
тут женщины в строгих костюмах
мужчины под ковбоев с сигаретами в идеально белых зубах
забавно, иисус смотрит с картины веласкеса
как ласковые существа кусают зверя
гордого с низовьев нила
что богом почитался у людей
и молча все взирают, мрамор в крови
я вида не даю, что слабость в коленях
вин изящных проглотил я чтобы унять
дрожь в пальцах, телефон звонит, бабуля
отвечаю, все хорошо, я дома, вот уж спать ложусь
а зайцы жуют крокодила
да, бабуль, прочел молитву
и покрестился и за тебя просил
как сердце? хорошо, бабуль, до завтра
зря я пришел смотреть как зайцы жуют крокодила
#
закончились патроны, кроны деревьев солнце закрыли
и черная земля в сопливой оттепели
отчего так плохо, отчего заболел
непонятною болезнью
устал отчего то, но пишу и пишу
с самого утра тревога
смерть что ли дышит мне в душу
я слаб и синдромы, мандраж и корова
стоит и жуют листы моих слов
притомился немного? нет, я устал до гроба
кривая дорога и заносит в кювет
ветки деревьев солнце закрыли
и ветер пахнет мертвой пылью
что-то не так, очень не так
словами описать не умею
и вязну в словах
всюду туман, непроглядный туман
и закончились патроны
#
черный хлеб и его режут
крошки на линолеум ложатся
а за окном кричит рассвет
кажется, так было вечно
нарезан хлеб и вин разлит
глубокий цвет по чашам
где-то сверху саттелит
прислал сообщение на мобилу
"послушай, василис, тут дело,
я влюблен в дргую", "нет!"
закричала вдруг ужасно
и нож уже не режет хлеб
он в ванной почему то
и алая стезя заката
такая же алая вода
любовь и смерть, вот виноваты
кто в том, что живем мы не в раю
#
танцуй, дура, танцуй
в свете луны под попсу
скоро твое время уйдет
и ты будешь в одиноком лесу
анорексия от мефедрона
припадки, страх и морок
безумья твой час придет

танцуй, дура, танцуй
под молодою луной танцуй
твою улыбку скоро
сотрет мой омерзительный поцелуй
пьяный, но нежный, о, только губами
не суй мне язык в рот
ты им обжигвла словами
сердца, чьих автор бог

танцуй, дура, танцуй
моя фуга подходит к концу
она спотыкает и головою
сны, бордюр
#
я напился, бросил кольцо в продавщицу
отец смотрел на меня фрицем
"ты продавал оружие и героин!"
кричал я ему а из-за спин
ночной веял воздух, ему всюду просторы
мне не давали встать с дивана, чтоб шторы
открыть, мне не давали курить
они вызвали скорую, везти в психбольницу
я кричал ему "ты гитлер!"
я кинул в отца томом бродского
господи, какой день идиотский
#
в последний раз он смотрит на этот мир:
шкаф, диван, микрофон и так далее
лабуда, ерунда, маета, срамота
у мира нет оправдания
холодный ствол проникает в рот
как член шлюхе в глотку
клик
осечка
ну ладно, похуй
в другой раз, наверное
пройдет
#
я курил сигарету кэмел
на карниз села черная птица
она сказала: "никита, не бойся,
прыгай вниз, мы полетим туда
где собираются черные птицы
у мраморного гнезда, и ты увидишь
руки и спицы
старухи, что вяжет судьбу твою
***вую, беспросветную,
ты увидишь кибеллу истинную,
что творит материю, мать она,
играет в шахматы сама с собою
с завязанными глазами"
я сказал этой птице: "мне похую,
я доживу без видений твоих,
черная птица, ты - ворон,
таких уйма в небе над липецком".
...
похоже я говорю с пустотою,
окурок обжег мои пальцы,
шлюха (моя девушка) в ужасе
я кричу на балконе: "пропасть!"
это пропасть между людьми
и я падаю в транквилизатор
люди не умеют любить
только торговать своим телом, боже
похоже я сошел с ума
и кажется под моей кожей
поселилась тень отца
#
синее солнце как-будто все ближе ко мне
оно падает мне в руки, в меня летит двенадцать камней
я уродливая попытка выжить в ужасном мире
мой приют здесь, в словесах, декадент? соглашусь
я кошу под поэта, а что остается? ****ая планета и синее солнце
я держу его в руках, холодное, несу в ванную комнату
кипяток и солнце становится красным
оно истекает кровью, истощенное любовью
вновь и вновь сопли, отмените меня, орки
я кидаю солнце в тучи, оно повисает в небе
и зеленых холмов кручи освещаются божественным светом
я одеваю очки гуччи, за триста рублей из подвала
нет ничего лучше, чем шестая палата
#
эта шлюха хотела денег
меня не хотел никто
где наша водка, веня?
кончилась, вот говно

редкий лесок и песня
поет крестьянка в цветах
однажды мы все воскреснем
и будет на земле рай

наркотики будут бесплатные
ватники будут в моде
по улицам аллигаторы
будут показывать морды

хорда, ключица и глаз
у меня болит сердце за нас
краски пролиты на платье
мефедроновая пати

я пишу бит за пятнадцать минут
она поет, кричит и воет
песня за полчаса
люди изобретатели колеса

колеса, что я глотаю
я таю, я таю, я таю
мотается люстра дико
в обоях проступает лико

"вас трое, расстрою вас
вы все умрете сегодня
а пока прощайте, уроды
увидимся в преисподней"

вот что молвило лико в обоях
и обоих я предупредил
шлюха колола крокодил
она хотела денег на рай

край ночи, я озабочен
очи двоих являют мне ад
в них что-то горит, но уже гаснет
я задыхаюсь, рассвет ****ец прекрасный

......

через два дня три трупа
нашли обдолбавшихся круто
но наркотики тут не причем
просто трое не любили друг друга
#
бесконечность ангелов
глаза и крылия
коридор без цели
не вызывает сомнения
я падаю в него
параллельно земле
как такое возможно
в закрытых глазах?
объясни мне
#
в туалете охуенно писать
красивые вирши, тетрадь
как раз подотрусь в конце
оставив буквы на анусе
я повелеваю буквам шептать
какое утро, как прохладна кровать
и я кричать им скажу
что мудаки сверху дрелят весь день
нахуя столько дырок
тут замешен фрейд, либо сито
они делают из шлема времен
второй мировой, *** знает
знаю лишь, что до рая
****охать еще километров сорок
зато ад всегда тут, в кармане
меня обнюхали лани
их носы холодная ночь
и походу мне нечем помочь
#
деревья арматурами торчат
и сочат дикий аромат природы
при родах этого всего так было страшно
кипящий булион на глазах ваших
кусочки непонятные сбирались в стайки
коацерваты появились в оболочках
слизь и мерзость - вот прадед жизни, мило?
теперь деревья арматурами торчат
и трава во всю мощь растет навстречу солнцу
вы восторгаетесь природой, но это ад
друг с другом борятся растенья за лучи
нависая, убивают, животных подбивают
на размножение, все больше, больше
жизнь не скромна, она массивность
желает, до бесконечности расти и пахнуть
и да, деревья арматурами торчат
и люди лишь мясные монстры
что ходят, ебутся и едят
и мне так страшно
это я
#
грязь и ангел злотым сапогом
вступает в моей комнаты уюты
переступив порог он огненным мечом
сжигает том за томом, ****утый
потом слова как золотые слитки льются:
"ты охуел, ты из поэзии создал ублюдство
ты муз прекрасных в ****ь переодел
тебе удел - свод ада безразмерный
жди участи" - ударом сжег мои картины
"и злобных своры демонов, чертей
все ждут тебя, твоих ****ей
они готовят вам гробы раскалены
до адовой пределы, ты охуел
и ты заплатишь, гений"
он развернулся, крыльями мне по лицу
и улетел, во ****утый, че сделал я ему?
я беру ручку и пишу все, что сверху
а сверху бог, знает человек ведь
#
стоит цветок, о пламень дивный
фиолетовый, игривый
и зелень пышная обрамка
в вазе белой, пухловатой

и да, я этот цвет, я - он
мы с ним горим в моею клетке
но есть проблема, сладкий сон
он искусственный, все ветки
#
вот древо пред тобою кроной
машет в приветственном дозоре
коза на тонкой ниточке вокруг
все бродит в поиске подруг

но слово древо красивее
чем дерево само собой
не убирай взгляд от страницы
коль не хочешь испытать ты горя
#
с какой то сукой капают секунды
из бутылки шоколадного стаута
ровнехонько попадая в такт
часов на стене, три ночи
нет смысла закрывать очи
и без того темно от шоколадного стаута
страшно? нет, скучновато
секунда, так мало вроде, но за одну успею
уродливый стих сколупать в голове
после послушно вывести на экран
послать в интернет и продолжают
с какой то сукой капать секунды
#
меня целовали взглядом
ее глаза цвета индиго
и взгляд был необузданный, дикий
улыбка тронула губы

ее холодные руки на моем лице
и вдруг я понимаю как выглядит конец
еще чуть-чуть и смерть, губы нежно губы
ублюдок и богиня, вокруг буйно клумбы
#
не время любить
есть время делать деньги
а я сжигаю жизнь
как сигарету
не время любить
есть время читать
на больное колено опять
и предлагать ей кольцо
не примет, конечно
конюшня, напился
и лежишь в сене
реке и вены
разбухли
#
идет тонкая игра
проходит тонкая игла
сквозь клитор возбужденный
крылами ноги обрамлены
и дева стонет в облаках
ее губа полна как слива
груди ее бьются как колокола
и входит предмет всесильный
в лоно ее, взрывом оглашает
комнату архангел гавриил
да, это он вставляет
свой пламенеющий меч
промеж ног
она кончает
...
и молчанье
...
сигарета
...
и прощанье;
я зову ее простая девочка аня
#
ее голубые глаза
два неба хрустальных
встали как ангелы
у врат рая
меня карая
не разбирая я веду диалог
глупый, о книгах
о том как люблю
поэтов великих
все что-то вру
а ее голубые глаза
насквозь видят меня
они знают что я
тайно обожаю
смотреть в отражение
на поверхности чая
черного в кружке
себя так любя
эти голубые глаза
мерцают, ребят
помехи какие-то
она влюблена?
не может же быть
и изгиб рта
являет улыбку
что тайно даря
мне надежду
терзает
голубые глаза
небо падает
внутрь меня.
#
старушка кормит кошек
последняя радость
выйти на улицу
свора цветастых
хвостов вокруг кружит
гладят ей ноги
старушка кормит кошек
а что еще осталось?
#
картины прошлого
квартира, наложница
старый кожаный потертый ремень отца
ее хищный зад
мой член упирается в ее молочный живот
жарко, играет раммштайн
а сейчас о таком лишь мечтаю
картины прошлого
после пары, она на парте
лежит я целую ее малиновые щеки
черные скинни джинсы на мне и на ней
бутылки ликера звенят в пустой аудитории
холодно, играет тишина
а сейчас о таком лишь мечтаю
#
она была еще живая
еще не пожилая
ни желтая, ни синяя
с рыжи;ми волосами
как у всех бывает
понесла ребенка
понесла и в речке
утопила точка
после были слезы
много много слез
они повозами
проплывали по груди
она была еще живая
и на дереве повесив
веревочку она
залезла в узелочек
она была живая
когда то, уже нет
не стала пожилая
не прошло много лет
ребеночек тот выжил
его взяли в семью
он вырос стал высокий
потом стал с проседью
у него не было подруги
у него не было детей
он умер от инсульта
осталась только тень
#
из будочки мяукает
мурлычет и баюкает
детишек мама кошка
сегодня лишь немножко
нацедила молока
улица скверна
домов серых массивы
дают укрытье птицам
приходится томиться
приходится молиться
великой кошке с неба
пошли нам человека
мертвого мы его неделю
будем поедать.
#
мне кажется что мне кажется
что я сплю и снюсь друзьям
но мне кажется что мне кажется
что всем на всех насрать
мне кажется, почти уверен
заспана кровать
пора уже вставать
зачем?
ды вот бы знать
#
каждая клеточка моего тела не на месте
#
у русского человека есть всего два состояния: он либо не понимает нихуя, либо понимает слишком сильно, слишком хорошо
#
тихо, слышишь овцы блеют?
"овца!" сказал я ей, "куда ты дела стакан, дура, у дура" и треск ее черепушки
трхщщщшшкх!
и слыщпффф! дзынь! как шампань!
ох блять, хотел затрещину рукой босою, а была бутылка полная в руке
и теперь овечки блеют, и кажется она душою поселилась в них
и блеет "вот, стаканы, на столе, любимый..."
#

облетают твои листья
вижу голое древо;
вижу проступает висло
кожа и морщинит рот

облетают твои листья
из земли коренья видно
ох, как коротки, не сдюжат
скоро буря, будь готова

облетели твои листья
все хрустят под башмаком
я сажусь на пень, лучисто
поет в небе солнышко
#
когда поглощают красочные взрывы бездн
сойти на ходу сложнее, чем тебе кажется
#
мы должны были сдохнуть в подъезде
вливая в вены, губами бессмысленно хлопая строчки поп песен
зимой, завернувшись в шарфы
шары глаз намокли, пар изо рта к куполу, к ангелам, будто на лифте
у нее было лицо как у ребенка
она не читала ни одной книжки
любил за возможность быть рядом в конце
но мы проснулись с рассветом
и выйдя за сталью двери увидели солнце
снег заскрипел под ботинками
мы шли, будто после войны
и вот мы прощаемся, и я вижу глаза, в них пониманье всего, в них не любовь, лишь удивленье
мы не виделись с нею более, я не писал ей, забыл ее имя
моя психея, разлучница
я распрощался со смертью, ведь умер однажды
и жду воскресенья
#
сладкий табак, оживший мертвец,
чахлый лист улетел
в шахту лифта, ****ец
#
капли костного мозга на туфлях
ветер трепещет рубаху
край ночи злобно кусает пальцы
невидимые струны дрожат
в полях ядовитый газ
каска выдержала пулю
голова гудит как колокол
рюмку водки бы
так я добирался домой
#
перья и розовая кровь
обоз гружен возней
морозным ужасом
во мне
#
вырезая кусочки собственной кожи
кланяясь как тайный советник
поливая лесные цветы
#
мышечные волокна колосятся как рожь
алый закат твоей крови
ровнехонький спил кости твоей вновь
напомнит луны лик спокойный
каша где было лицо то овса
веселая лужа в больнице
излом позвоночника как мудреца
трость увита туманом
#
околенный остролист
слетел с верхушки праздно вниз
и танк блестит начист весист
ведет парад ракет, плечист
солдат, глядит на солнце
но то
колодцем смотрит мне в окно
на дне колодца сто рублей
пропитых в худший день из дней
века прошли, прошел парад
и я бы умер, был бы рад
но сад засох, упал сарай
пустоты глаз, а где же рай?
остался ад сухих ветров
остался стон худых коров
остался кров, остался сон
где умирает царь гвидон
#
василис миндальных глаз
карнизы приспустила вниз
и ризы платья чистый лист
коленей прикрывают, спи
настырных воробьиных стай
устань и ни за что не замечай
хвостов фазанов, райских птиц
в краю невиданных былиц
где стадо белых кобылиц
по тьме вселенной несут плед
и лед все крепнет по зиме
весна затопит всех химер
но ты лежишь на свой манер
склонивши главу над главой
романа о душе простой
и капнет слезка над листом
смешает буквы и потом
твоя дочурка вдруг прочтет
что мертв герой, что выпит мед
что рот забит сырой землей
что рота мертвых гонит гной
по венам синим как вода
балтийский берег, города
лежат годами в тишине
как стойкий запах кошелей
телячьей кожи со шнурком
обвяжешь горло и прощай
клянись на крест, что страха нет
клянись, заряжен пистолет
коснись, костлявая рука
укажет слезам берега
#
он хворал так много лет
так много бед
сырой обед
давясь обидой
горечь слез
слетела краска
с живых роз
погибла на войне любовь
погибла раз, погибла вновь
устали звезды свет нести
земля устала плод родить
пропал улыбки доброй след
остались тапки, старый плед
и старая пластинка баха крутит
все крутит мысли час за часом
как он крутил дочурки кудри
о где, она?
о где же день
когда был запах пирога
и лился смех, веселый гам
стоял в квартирке летним днем
собака лает, лежит кот
и мысль не мучила его
и горьки слезы пролились
в сырой обед
пустая жизнь
лишь ворох боли копошит
седая мышь внутри без глаз
и жрет себя во тьме ночи
и крутит бах, а он молчит
#
он каждым шагом кровь оставил
на снеге ровном как неба
меж сосен древ и меж кустами
он умер, родились хлеба
#
жизнь - это погоня за солнечным зайчиком
#
наступил декабрь
как сапог на яйца
железная каемка
вечный сонный карцер
потреби дерьма
потом насри ей в уши
она талисман
ты ей вряд ли нужен

а мои артерии
по гробовым сугробам
древним будто горы
поры дышат гноем
моя кровь - горячка
поджигаю лужи
я умру в начале
очнусь опять в конце
#
прозрачные витражи глаз выглядывают из-за кубиков льда в коктейле
наивная улыбка расплывается в апельсиновом спирте, как уродливый младенец в кунсткамере
бледные руки держатся за барную стойку, будто мертвец за крышку гроба
чахлая грудь раздражается в пустом смехе, будто от туберкулезного кашля
взгляд лихорадкой бегает по залу, как моль в поисках теплой лампочки
я выдыхаю в потолок приторный гнилостный пар, пропитанный никотином
минута за минутой капает слезами богоматери на мой измученный мозг

кажется, я опять влюбился
#
время идет, люди падают в могилы
живот тянет тревогой, часики тикают
фонтан, магазины и модные ****и
скоро вы все будете в раю
#
я зашел как-то к ней
в будуары священы
а там тьма, зеркала
белых лиц ряд
и тишина, тишина, тишина...
#
вальпроевая кислота
вальпургиева ночь
тоска, алкоголь, пурга
иисуса на распятьи корчит

кликуша во тьме ревет
о мертвой дочке в руках
ветер в куски рвет
на это смотрит аллах

классно висеть во тьме
головою тугою вниз
и пусть воем воет метель
скроет глаза карниз

флисовый воротничок
чокнемся и снова по новой
вливать в разбухший бочок
метиловый с детской кровью
#
капли молока на ее почти детских губах
глаза потухли как городские фонари
рим во тьме являет катастрофу
эти строфы лежат во тьме спокойно
койка чуть скрипнула, тихо к окну
подбегает как птичка к решеткам клетки
сквозь ночнушку являет наготу
и на бедрах синие пометки
о, как я скучаю по своей первой
та была весела как огонь
и как дрожат сейчас нервы
и как нейдет зажданный сон
порно отлило монеты
карман полон мятых бумаг
я бы мог написать сонеты
но как прочтет их ослепший брат
я бы мог уехать в египет
и по пустыне шататься, как маг
но и без того жизнь минет
когда слетит с губ последняя капля
#
мясные чудовища окружили меня
я и сам стал таким же чудовищем
ищите меня в зимнем лесу
не найдете
#
Тихомир Градионович Лужский шел себе тихо по лужам, град посыпал его новую шляпу, какая-то мысль наклевывалась под его ухоженной стрижкой. Рижская стелилась как Париж, лишь бы ходили, будто невинная шлюха, первый раз ложащаяся под мужчину.
Тихомир Градионович думал о своей жене, вернее о колготках, которые подарил ей, лишь бы лишний разок увидеть ее чудесные, полненькие, наливные, как яблоки, икры. Микроскопическое подозрение о собственной глупости прокралось по усам Тихомира Градионовича, слегка приоткрыло сухие губы, позволив вонючему илистому воздуху пробраться в легкие, и тут же исчезло. Он даже чуть пришаркнул ногой от удивления, но тут же вспомнил про службу, сделал умное лицо и пошел в темпе, как бы опаздывая, хотя вышел раньше положенного.

Так исчезает все достойное в нас, незамеченное и забытое. Остается лишь посредственное и пошлое, пошлое и посредственное.
#
валторной сдую горный хобот
и хлопот мысли мне не жжет руки
автоматично будто робот
я выведу забор строки

и реет флаг во тьме при ветре
последний дым дышал нам в след
варвара с черною косою
припрячет тело в старый плед

и взгляд поскачет конем буйным
по складкам, руки белые торчат
и открывают дивный запах
нагого тела молодых девчат

а после вин и фруктов краски
расплещут по столу игриво
и живо клавесин играет
среди июньской ночи, диво!
#
я шел средь палем свесивших власа
да орехов глав лежалых
свистели мухи, нежилась оса
и крались сумерки коварно

литург храпел, закопанный в песок
и строк очарованье как порок
вливалось в тело онемевшее косы
усталой, омываемой морем

картины стопкой прятали лицо
под драпировкой восточного узора
сияло в свете факела кольцо
являя давние следы позора

и мать моя искала давний след
что поселенец первый потерял
и много, слишком много лет
не пил вина замученный пират

когда-то встарь мы были влюблены
и линий наших сохранял тепло матрас
но водой смыло те древние концы
теперь звучанье голоса для нас

не более насмешки старика
похожей на последнее "пока"
как хлыста первого удар
с чредою душных бесконечных пар

забыт и позаброшен институт
работы цитадель стоит
и тянет лапы хитрый спрут
и прям в глаза отчаянье глядит

забавны перлы не начатой шутки
зачатой в робком шепоте весны
пока летели на юг утки
мы были дети, теперь - сны

и сын мой нерожденный пляшет вальс
под музыку аварий колесниц
и ниц упал безусый принц
смыло волною глупых нас

остался я, и я один
и нелюлимый среди льдин
плыву куда-то далеко
где правит балом рококо
#
барбитуратные облака плыли по небу средь солнц
и оконце занемело под тяжелой шубой снега
ты мне пела про любовь, но умрешь так не познав
дивну силу чувств обильных, изливаемых в словах

я тебя любил бы может, будь ты не мешок дерьма
ты взрослеешь, и все тоже, понимаешь как и я
скоро смерть придет в окошко, поцелует белый лоб
и ты ляжешь в свой холодный индевелый белый гроб
#
я хотел просто быть жуком в твоем кармане
я просто хотел греть крылья на том камне
мне просто быть в покое, будто прежде
мне просто стать твоим, твоей одеждой

я бы почувствовал сердцебиение
я бы услышал твое в душе пенье
и я бы стал в ванной твоей пеной
я бы проник с иглою в твою вену

и наплевать на чужое, чужое мнение
мне просто быть с тобою - наслажденье
кто ты такая, милая в пижаме
да ты моя, мое, ты лишь сознанье

сознанье той упущенной мечты
а помнишь в небе была только ты
а помнишь сонный лепет в старой книге
ту что читали будто старики мы

а я, а что я, а я - карета
звеню по улицам, по гетто
я подвезу тебя, с тем диким ветром
я подвезу тебя до того света

любовь
и вновь
огонь
в мозгах
постой
там край
земли
там крах

и ты танцуешь стоя на краю
а я, а что же я, шепчу:

"твой носик лисий, твоя песня спета
допиты вина, тухнет сигарета
твоя привычка вечно улыбаться
ты в моей домашке на отлично клякса

давай споем с тобой куплет
где нас и не было и нет
давай не будет тех совместных лет
давай не станет внутри нас планет

без солнц, без лун, без запаха цветов,
собак и кошек, кисок, псов
давай ты вновь станешь ребенком
и будешь рисовать под койкой

ты будешь свет забытых фонарей
маяк для светляков полей
ты просто дикая малина
с шипами длинными как иглы

ты странный ворох старых писем
ты стала очень миловидна
ты была чем то вроде фильма
теперь ты капаешь на нервы"

и обрываю шепот криком
я бью ее забыв про игры
и ночь спускает серых псов
они идут на кровь, на зов

и ветер дикий вдруг сорвет
с двери бетонной сталь засов
и станет ладаном ладонь
и вкурит слезы и потом

нас окружат слюноточивы
собаки дикие как тигры
сорвут одежду а потом
мы будем целовать огонь

и станет пеплом поцелуй
засыпет мою целину
и будто солью на кроваву рану
ты скажешь "не люблю" - неправда

я буду вереском в сознаньи
и в нем повешусь, встану сзади
я подкрадусь и испугаю
ты обернешься так внезапно

ладонь пройдется по щеке
но лишь разрежет пустой воздух
я не был так тобою создан
я лишь видение, причины

причины нет, чтобы бояться
не стоит нам с тобой влюбляться
нам стоит многое забыть
и плюнуть в пыль и разложить

карты таро на скатерть самобранку
но все пусты, все лишь обманка
я знаю, как тебя зовут
но ты не помнишь и все тут

мне твое имя будто слово
из иностранного альбома
звучит приятно и знакомо
но смысла нет, одни фантомы

и буквы стали танцевать
и я лишь твой, лишь твой наряд
а ты была мне лишь сестра
что дала больше, чем могла
#
лишь моя клавиатура во тьме
и неизвестная никому музыка
потом заумь, член в институтке
потом выпить и в дурку

луркать во тьме
плакать обо мне
будет два человека
и вечность вокруг не весит

веселье не лезет
ползет туман, стелет ковр
будь добра подай наливку
и выпей со мной

ликерцу, липнет язык к небу
на небе ангелы шепчут "уебок,
ему дали вечную душу
а он все только лишь глушит,

он заливает ей в уши
свинец своих слов и душит
душит как шарф очень холодной зимой
он хочет оказаться с ней в постели одной

снять ее на камеру и бросить в камеру
в зиккураты слов, проклятых как и он
кокаин и вонь от замшелых шприцов
цой на повторе, кажется он болен"

а я их не слушаю
никогда не слушаю
ангелам не понять наших слез
ангелам не понять наших слез
#
алеет небо, белеют китайские груши,
камелии дышат, разноцветные рюши
воздушно парят вокруг твоих тонких рук.
портрет недописан, зачем торопиться?

ты пьешь вино белое, алеет говядина.
глубокие вздохи, разноцветные фантики.
твои руки притягивают мой тихий взгляд,
ты танцуешь фанданго, сгорая как ад.
#
серебряная ложка в сливках сахаристых
хихикая метиска колдует мне над миской
и часто часто смаргивает слезу противотанковую
кажется я вновь повелся за обманкою

большой деревянный, висит крест в углу
в окружении невест, стариков и подруг
круги под глазами, я вечность не спал
свечи горят, пахнет фенобарбитал

кривые отражения танцуют дрожа
забитые руки, то сжал, то разжал
роняю рубль, падает решка
я ухожу, я больше не пешка
#
василевс с тяжелым арбалетом
постядерным летом бредет
в бреду от пыли
нагретой безумным солнцем

а где-то в оконце его василиса
ждет появления, как актер за кулисами
вяжет теплый шарф на холодные зимы
и глаза ее прозрачны, незримы

синеет небо, прячутся звери
на семи замках толстые двери
сапоги подбиты металлом
талые облака жмутся в бригады

гады под камнем играют в карты
траты застыли, деньги - бумага
разжечь костер - все на что годны
василевс не оставит василису голодной
#
железный старик охраняет приливы
сливаясь со скалами, слушая волны
полные стали яблоки глаз
вставлены в череп насильно, навечно

взгляд - маяков пара древних
провожает линкор из под нависших бровей
будто атлант, он следит чтобы небо
не обрушилось сверху на нас, на людей

в ветхой лодчонке, прячась от взора
я отплываю с позором, оплываю узорами
между скалистых укрытий печальных
как же хочется мне забыть правду
#
фредерик пил чай
-вы знаете, я слышал в англии водятся оч-чень сочные фрукты, будто полные крови сердца они свисают томатами до самых колен прекрасных дам...
фредерик шумно глотнул, закашлялся, утер платочком губы и мечтательно посмотрел на небо
-а дирижабли... какое красивое слово! за пятнадцать минут можно долететь до самой америки, а там панкейки и флэт уайт. вот это, друг мой, жизнь!
валентин, его собеседник, с прищуром поглядел на его же галстух
-это у вас скарабчик на галстучке, нда?
-да, как же иначе, из базальта, а глазки - изумруд, настоящщщий! - протянул фредерик
оба друга пообселись в стульях, белый стол сиял, печенье нагрелось на солнце, сахар в изящной вазочке будто уже начал карамелизоваться
-а все же хорошо в россии...
-война, господа. - жестко прервал валентина слуга, подавая газету на серебрянном подносе
-спасибо, вернер, - фредерик взял газету, - будет, что почитать хоть по утрам, а то все маета
-фух, жарко как, пойдемте в дом?
-от чего ж не пойти, пойдемте
друзья зашли в дом. примерно через тринадцать секунд на них упал снаряд бомбардировщика, никто не выжил
#
просто чудо какой костюмчик подобрала себе Мая Викторовна; размер, фасон, цвет - все подчеркивало ее тонкость, изящность и гибкость. но вот вышла она из бутика, как уже метров через двадцать восемь ей начало жать и натирать в районе спины. то ли грубый шов, то ли какая складочка, помятость, черт его знает; и уже не радует ни размер, ни фасон, ни цвет (давайте я все таки попытаюсь описать чудную вещицу для вас: она отличалась простотой и аккуратностью, цвет мягко голубой с перламутровыми крупными пуговицами, отдавало официозом, но все таки пиджак был скорее легкой накидкой, нежели строгой униформой, юбка без выреза обтягивала, подчеркивала бедра, так любимые и так желанные всеми знакомыми нашей дорогой Маечки. она то это знает, но не признается даже себе, что ей это по-своему нравится, эти бездумные тупые животные взгляды ползающие сороконожками по ее уже не слишком юному телу... да, у каждого свой кайф, и не говорите что вы не замечали, как пожираете глазами прохожих студенток, я вам не поверю, да и никто не поверит, но лучше отнекиваться до конца, чтобы не прослыть бесстыдником, мда, условность на условности, неважно, вернемся к Мае...); так вот, ее уже не радовали ни идеально сидящие плечики, ни нежный цвет, ни интересный пошив костюма, она шла, злобно поцокивая каблуками по брусчатой дороге, все пытаясь правильно потянуться, чтобы все встало на свое место.
милое личико поглотило раздражение, она зашла за угол, в безлюдный закуток, чтобы просто почесать тот участок своей девичей спинки, столь натертый неожиданно неудачной покупкой. черти что, руки поотрезать им надо, отвалила ползарплаты; надо вернуться и вернуть покупку, но сначала...
она никак не могла дотянуться, даже учитывая длинные с цветочками ноготки, костюм был, что говорится, с характером.
вот, вот, еще чуть - чуть и...
кр-х-х.
она застыла.
мысли остановились, кажется еще чуть-чуть и душа покинет свой костюм - тело, сквозь рваную рану, нанесенную неловким движением.
Мая повесила руки и тяжело выдохнула. да, вернуть костюм не удастся - порват, испорчен, и теперь уже совсем не пригоден к носке.
что за день такой?
а день в то же время был солнечный, все куда-то спешили, кто с пакетами продуктов из модного гастронома, кто с газетой, одного я даже приметил с книжкой, тоненькой такой, желтенькой; не знаю уж что за книжка, но представим, что это были немецкие романтики или, скажем, материалы по психоанализу или, например, альбом с избранными натюрмортами импрессионистов, в общем что-то компактное и утонченное. но, кажется, все-таки это была мадам Д. - известная начертательница гипнотических детективов с любопытными названьицами, да, кажется ее рук дело.
Мая, в то же время ощупывала масштаб проблемы, шов разошелся, оголилось сантиметров шесть белой лебединой спинки, вот будет замечательно если этот участок кожи еще и загорит, да уж, не день, а дребень, за что ей такое наказание, как думаете?
в то же время раздавался приятный запах выпечки, смешанный со звуками одинокой скрипки, раздававшимися от входа в метро. было хорошо, но не кому-то определенному, а просто так хорошо; может мне одному хорошо, когда я пишу про это, а люди все совершенно несчастны, потеряны и у некоторых даже порвался свежекупленный костюмчик за приличную цену.
в раздражении и бессильной злости Мая, криво и неловко ставя ноги, быстро, черезчур быстро поцокала в сторону спуска в метро, особо не глядя куда идет, как-бы на автомате, и тут:
ТУУУУН
и только лишь испуганное лицо усатого дядьки за рулем фуры успела увидеть не заметившая, что вышла на проезжую часть, Мая.
усатый дядька, Григорий Палыч, плохо спал пару ночей, просыпаясь от кошмаров в холодном поту. каждый раз в нежной темноте спальни его обнимала обрюзгшая, но любимая жена и он быстро успокаивался, уже не просыпаясь до самого утра.
фуру пришлось долго отмывать, вытаскивая из бампера ошметки мозга Маечки, мозга, который так нихуяшечки и не понял за двадцать восемь лет существования в этом странном мире. такие дела.
#
ох, сколько я бумаг марал
как много слов я написал
я б маршал или адмирал
среди словес, но нет, пора

пора бросать, но это сила
держит будто в пасти кроводила
боюсь проглотит як иону
а внутри бога так хреново

и я боюсь, что пишу бред
ни дара, ни таланта нет
а слава, боже, не смешите
я неизвестен, я невидим

а когда хвалят я теряюсь
в стыде и страхе растворяясь
в стыде, что сочинил свой стих
и в страхе что читавший не постиг

моей задумки, моего слога
но вновь та бесконечная дорога
из мертвых душ, повозка катит
везет меня, мысли как вата

я отвлекаюсь, забываю
с чего начал, знаю, знаю
слишком длинно? душно? сыро?
криво? глупо? чудно;? лениво?

вот что уж что, но критика всегда
была лишь белый шум в ушах
я знаю что я делаю, пишу
так, как только я писать могу

и пропади все строчки пропадом, поди
и так помру, гори, гори
и освещай мне темноту
что вдруг сгустилась меня округ
#
Максим Павлович Шамов шел на кухню, держа таблетку валидола под языком. Заглянув в холодильник он обнаружил там лишь пару яблок, вареную рыбину и одно яйцо. Ему стало тошно от вида пустой холодильной камеры, и он, решил пропустить обед. Шаркая по выцветшим коврам, он медленно и топорно дошел до залы, где, скрипя коленями, усадил себя в кресло.
Играл телевизор, новости: теракт, президент, война на ближнем востоке, президент, кризис, президент, потом спорт. Максим Павлович смотрел невнимательно, более купаясь в своем мутном сознании, пораженном деменцией, да и усталостью от жизни тоже, ведь ему было уже под восемьдесят.
На видном месте висел мундир, усыпанный медалями, как небо звездами. Солнечные блики играли на золоте, разжигая огонь в своевольном металле; в металле, что принес столько бед человевечеству, столько, что не увезти ни одной труповозкой, не уместить ни на одном кладбище, хоть клади мертвецов штабелями. Вообще сейчас перед моими глазами стоит апофеоз войны, думаю о некросфере, мы по сути живем на трупах, земля покрыта ими, как хлеб маслом, причем толстым слоем. А Максим Павлович знал об этом даже больше меня, он видел смерть, сеял смерть и был близок к своей собственной смерти. Уйдя в отставку, М.П. потерял всякие ориентиры в жизни, он не знал, что делать со своими руками и ногами, он был одинок. Сколько не пытался, не мог поддержать легкий разговор, для него разговор - бутылка водки, стоящая между боевыми товарищами, и хорошая закуска, воспоминания о фронте. Но простая болтовня была ему в тягость, он не видел в ней смысла, от нее у него кружилась и болела голова. Поэтому он не мог долго общаться с женскими особями.
Максим Павловичу приспичило по-маленькому, или по-простому отлить. Он уперся хваткими, покрытыми старческими пятнами руками в подлокотники, дабы встать, но что-то пошло не так. Он не мог встать, колени просто напросто отказывались разгибаться, боль разлилась по телу, под кожей будто стреляло. Он сел обратно. Попробовал растирать и массировать ноги, только сильнее заболело, отдавая прямо в мозг. Прошло минут десять, и он попробовал сидя выпрямить ноги - никак.
По телевизору документалка про великую отечественную: черно-белые кадры с фронта - тесные танки, молодые, потные лица, взрывы, сирены и голос диктора, вбивающий слова в мозг, будто буквы печатная машинка на бумагу.
Прошел час, еще один, третий. Терпеть малую нужду стало невозможно. Тепло разлилось по штанине, капало на пол, Максим Павлович чуть не плакал, но слезы не текли, только выражение лица, обращенного к потолку, выдавало его боль. Что я за развалюха, думал он, лучше бы я погиб в свои двадцать, погиб героем и не дожил бы до этой постыдной старости, до этой беспомощности.
Спустя некоторое время входная дверь открылась. О, это же Настя, М.П. накрыл ноги пледом, взятым со стула неподалеку. Он не хотел, чтобы девочка видела его таким. Она вошла в комнату.
- Здрасте, Максим Палыч, телевизер поглядываете, что там говорят, какие новостя? - Настя была чуть полненькой птушницей, глупой, некрасивой, но с добрым сердцем.
- Как обычно, беда на беде и пиджаки, обещающие, что скоро все будет хорошо...
- А я думаю, все уже хорошо, Максим Палыч, солнце светит, пташки поют, кошки бродят, а вы смотрели бы лучше кино, такие сейчас комедии смешные пошли.
- Наверное, ты права... - после паузы он спросил , - Ты принесла мне что-то?
- Конечно принесла, пирожков напекла и вот думаю, дай-как я Максиму Павловичу парочку снесу, - она поставила корзинку, - тут с капустой три, да два с джемами, один - с яблочным, другой - с абрикосовым.
- Не стоило, правда.
- Уже принесла, и извольте пока свежие, а я пойду, у меня еще дела.
Они попрощались. Через неделю Настя обнаружила труп Максима Павловича Шамова, сидящим в кресле, рядом стояла корзинка с пятью пирожками, они были не тронуты. Настя нечколько дней плакала, но вскоре выплакала свое горе и через пару месяцев женилась и родила двойню.
К концу жизни ее разнесет, неблагодарные дети бросят ее. Она будет продолжать хлопотать, но однажды забудет выключить газ, и часть пятиэтажки, как и Настю, разнесет. Она выживет, но будет изуродована шрамами. Это приведет ее к затворничеству, но умрет она спокойно, во сне, без переживаний. Всем бы так.
#
Валентин, укажи мне дверь
за которой свет
уложи меня на чашу мер
прошу не говори нет
фиолетовым дымом меня окутал
и снег пошел, и тьма ночи
проглотила меня, дым жжет очи
не делаю ни шага, чтобы не пропасть
Валентин, прошу, угомони мою страсть
так хочется в тумане затеряться
спрятать свою гордость в рабстве
прошу, укажи путь домой
где тихо играет гобой
где сон спокоен
где ангелы лечат рукой
где нету проклятого дыма
и видно солнце и луну, светила
#
Город бездны
Черные тени висят под высокими потолками, спицы вязальщицы мерно постукивают, отражаясь цыкающим эхом в сводах храма, кто-то в темном углу шумно пьет кефир. Огонь свечи мельчает, огарок корчит уродливые морды. Женщина похожая на старую тряпку курит длинную сигарку, пахнет. На скамьях полеживают немцы, китайцы и русские, мертвецы. По газетам распиханы странные новости, мол, зверь сбежал, зоопарк оккупирован. Люди думали, что смогут одомашнить бездну, но она сожрала уже полгорода. Чума летает на кожистых крыльях по гостям, залетает пропустить рюмочку в образе проститутки, а иногда вторит хору голосом мальчика альбиноса. Кашель хрустит как гром, кто-то сплевывает кровяный сгусток. Голод вынуждает пожирать домашних питомцев и больных детей, которые все равно не выживут. Святые сидят в спальнях с заклеенными окнами, перебирая непослушными пальцами в тысячный раз стертые четки. В небе открывается алая рана, она гнилостно подтекает, некросфера утолщается. Скоро все кончится, но пока я могу шевелить губами, я буду вести свои диалоги с пустотой.

Аркадий
Лицо Аркадия висело над тарелкой. Он мерно постукивал вилкой по немытой посудине. Посмотри в его осевшие глаза, замечаешь ли ты отсвет былого огонька в них? Нет? А он есть, небольшая крупица бывшей витальности, не вини его за потерю оной, он правда старался. Прыгал на амбразуры, ночами на пролет рисовал ноты, заводил детей и строил замки из песка. Просто уже не то время, и он уже не тот. Оставь моего бедного Аркадия над его клеклой кашей, пусть он пускает слюни на желтую от времени подушку и слушает радио, пока кривая молния не слизнет его.

Уроки джаза
Саксофон жег дизайнерские излишества моей залы, диван в форме вагины впитывал мой холодный пот. Негр, играя мне свои дикарские песни, уже начинал задыхаться, вена на его лбу пульсировала, будто по ней со скоростью и настырностью поезда проползал бычий цепень. Лампочка с характерным звуком лопнула, шла десятая за день кружка кофе, меня знобило, я сел спиной к батарее, обратив лицо во тьму. Белки выкаченных глаз и плотный ряд зубов музыканта мелькали в темноте. Он упал на пол, на узорчатый персидский ковер, его трясло, рот заходился густой пеной. Зубы сжимали мундштук саксофона, из которого потекла черная, пенящаяся, как пиво, кровь. За окном раздался звон колокола, гулко заполнивший мою квартиру. Негр встал, поблагодарил меня и ушел, тихо притворив за собой дверь. Шел двадцать первый век.

Бог Бетон
Черные птицы гладят крылами его вечно открытые веки. Страшный гром не пугает его, дикие звери никак не могут навредить ему, даже человек обходит его на расстоянии трех метров. Он смотрит куда-то вперед, его грозный взгляд прошивает город насквозь, как игла тряпку. В его венах течет бетон, его речь тиха, мало кто может услыхать его слово. Он не чудо света, он порождение материи, тяжелее чем древние боги водных глубин, породивших жизнь. Он не жив, но и не мертв. Он - бог Бетон, сотри колени в кровь перед ним, он не шевельнет и пальцем.

Сестра боли
Тонкая рука тронула мое плечо, бледная, холодная и дряблая. Я не хотел смотреть ей в лицо, поэтому закрыл глаза. Я услышал как цокнули иглы, это ее коллекция. Короткие и длинные, тонкие и толстые, с крючками и зубьями, шершавые и гладкие. Страшная коллекция боли. Медленно с явным удовольствием одна из них вошла мне в шею сбоку, боль холодными нитками побежала по телу, мышцы расслабились. Вторая одним резким движение вошла мне в затылок, я намочил штаны. Третья и четвертая впились мне в бока, я открыл глаза и больше не мог их закрыть. Она поставила передо мной маленькое зеркальце, я видел ее глаза за своей спиной, пустые спокойные глаза боли, сестры боли.
#
приходится поддерживать
примитивные ритмы в себе
чтобы не попадать в
интеллектуальную дрочку
мертвого члена
в плену у стихотворения
рвение обернутое в звуки
как ты замучал...
#
моя маленькая боль
мой глаз в волдырях
не уходи постой
куда ты второпях

дает мне пощечину
мой глаз вытек
она поставила точку.
и вдруг я увидел
#
ну знаешь, такие синие цветы
как мои потухшие мечты
ведь ты всегда играешь на все деньги
и ты не против вновь жевать коренья

в ветхой хижине из веток бузины
корзины пусты, нету в них еды
машина бога - гелик белый чистый
окна в тону, не видно кто водитель

война идет, мой гладиус звенит
и солнце пыльное восходит в свой зенит
минуты капают и мы не молодеем
и наши люди все более редеют

и будь хоть царь, пастух иль чародей
греметь цепями тебе много-много дней
вино пролито, кинжал в груди твоей
ты жил открыто, но пал, все от людей
#
отдышка после тяжелого вальса
целует иудина

дочь, у нее на губах яд
меня берет дрожь, прошибает до пят

смертушка костяным пальцем
считает секунды

а я просто клякса на полях битвы
черный экран, вот-вот пойдут титры
#
голубой огонек в ночи
молчи
отверстая степь- мчи
волчица

поит своих волчат, рычат
кричит воронье во тьме
булат
вот из чего твой меч, ты вечен
на своем голубом коне
сияй

я тебя провожу вон
из городской пыли
вон
там уже виден лес
беги
и руби головы басурман
ты
забытый замшелый, но все же
богатырь

русь всегда удивит
как сон
исчез в голубых ветвях
сосен он
видимо так кончается
сказ
голубой огонек в ночи
мой разум
#
- разве
ты не видишь я еще не одета?
- я жду тебя уже
битый час
не просто битый, а
избитый до полусмерти
- еще пятнадцать минут,
прошу
- ты просила эти долбаные минуты
полчаса назад
- масик, потерпи еще чуть-чуть, я хочу
выглядеть как надо
- кому надо?
- тебе надо, там же будет целая свора богатых пиджаков, тебе нужна
красивая партия
- но мы опаздываем
- сейчас!
- выходи!
- минуту!
- вытаскивай свою ****ую манду, пока...
- да как ты смеешь, я твоя жена, ношу твоего ребенка а ты...
- я тебя
убью
- не убьешь, ты меня
любишь
- нет
- да
- у меня есть
другая
- что
- у меня есть
другие
- и ты мне это так просто говоришь?!
- вы мне все надоели
это конец

она что-то заливисто кричала, но никто ее
не слушал

он снял со стены ружье
зарядил
клик
клак
и вышиб ей
мозги
все,
хоть их и было немного
с собой он поступил
иначе
он наглотался ее таблеток для сна
и уснул
навсегда

перед смертью, засыпая, он думал о поле пшеницы, он помнил из детства, что иногда она казалась темно сиреневой, и пахло приятно, не так далеко были коровы с их гигантскими языками и мягкими губами, а дома ждала мама с яблочным пирогом и квасом...

тогда все было
просто
теперь на устах
усталость
и места не в
радость
одна гадость
важность
и сутулость

в любом случае это
конец
п е н т х а у с
его нашли одиноким и
холодным
трупы многое могут
поведать
но никто не узнает
почему
он
это
сделал

(кроме вас)
#
тысячи меня разбегаются галопами
воротами без ключа, холопами без халуп
холстами без работ, утрами без света
компьютерами без интернета
вопросами без ответа
#
по весне я слушаю третью симфонию чайковского
но сейчас горячо светит солнце
ездят автобусы
старики ходят с палками
люди общаются
птицы щебечут
но меня это не веселит
для меня в этом нет смысла
я закрылся темной шторой
и думаю о смерти
#
несколько секунд падения из окна отделяют меня от смерти
я жажду этого, но все равно боюсь
пока боюсь
#
мы призраками по чужой земле
ступаем сапогом, но нету звука
и сводится любая мысль на нет
борозды мозгов как из под плуга

и музыка, стихи пусты
лишь стиль иллюзию рождает
нам нечего сжигать, мосты
давно разрушены, мы остров в океане
#
мне хотелось бы быть головой в абсолютной темноте
и чтобы кто-то иногда вставлял мне сигарету в губы и прикуривал
я звал бы этого человека мой никотиновый ангел
#
мальчик в амуре купался
девочек дергал за власы
мальчик от пули спасался
мальчик вдоль земли крался

мальчик на спуск нажимал
мальчик мозги вышибал
мальчик врага все пытал
мальчик могилы копал

мальчик друзей хоронил
мальчик слез много пролил
мальчик от боли спасался
мальчик в амуре купался
#
мне не верят, ведь вот
развлечений дикая прорва
а меня тошнит и рвота
капает с вертолета

константинополь горит и я
не покину пьяный корабль
по вене синеющей яд
течет, бог меня не достанет
#
ты знала мой плеск
знала штиль, знала бурю
когда корабли чувств
шатало как в зюзю
когда капитан орал во все горло
тогда меня как-то особенно перло
и мы оказались за бортом, пережив
на разных брегах оказались, скажи
что видишь, деревню, тепло и уют?
я необитаемый остров из скал без лачуг
мне пить воды хочется снова
но скалы сухи, я каменем слово
черчу от руки, я не чую не зги
мечусь повсюду, но скалы сухи
питаюсь я мхом зеленым и бурым
у тебя же постель на двоих, я же дурой
тебя про себя все кляну, но ведь знаю
что это не то, это бессильная злоба
и ревность и зависть и комком в горле та радость
что ты испытуешь там с другим другом
мне остается молчать и забыть
хотя ты продолжаешь везде моросить
и я сплюну с губ имя, избавлюсь на век
но вряд ли так сможет простой человек
#
ощерив волчий взгляд она
древнее чем вон та гора
манит меня в свой волчий дом
в постели, где не только сон

где, как рабочий за станком
примусь за тело горячо
удары наковальню в дрожь
бросают, розовеет кожа

и поцелуи длинны будто
один другого проглотить
пытается, а руки
забрать себе, да целиком

кончается все тряской ног
прощай - прощай, из сердца прочь
я вышел ночью с неба бог
следит, как будто она - дочь

и брови злобны искривив
ничего не может, прощай - прости
спиной к нему поворотясь
иду домой, иду я спать
#
соловью не спеть такой песни
чтобы успокоить меня
ей не сказать таких слов
что сделают меня счастливым
джинну не исполнить такого желания
ведь я не знаю, чего я хочу
#
мелодия души
молочный туман
синий экран
я опять в дерьмо

милый роман
роковой обман
ее широкие бедра
мой гробовой покой

алкоголь и секс
грибы или гашиш
все прошло как будто
не было совсем
#
свет молчит
есть сто причин
а тьма ведет
диалог
сама с собой
ища ответ
почему все же
молчит свет
#
как-то раз лиза оказалась вне времени
и ей так это понравилось, что она осталась тогда навсегда
а пространство было все и сразу в точке, будто таблеточка
лиза проглотила эту таблеточку и запила вечностью
так лизы не стало
долго плакала мать
отец спился
л
и
з
а
эти четыре буквы сияли как фосфор в меланхоличном болоте, каждая была как крупинка соли на ране, как дробинка от ружья в колене
вот была лиза, а вот не стало лизы
доля момента отделяла нормальную жизнь от кромешного кошмара
такие дела.
#
если устали мерять аршины
людей, что могилы
идите в вершины
там гром и тишины
то гласы богов
ревущих и шепчущих
наш отец - страх
вот двигло, пружина
шестерня жизни
приближатель кончины
#
хельга иронично скосила растушенные глазки, обманкой глянув в сторону реки
ганс все порывался объять ее руками, но она увиливала
ганс был дурак, может потому что был влюблен
хельга просто играла с ним, пансион предлагал не так много развлечений для молодой девушки
она на показ ахнула, закрыла глаза и после стольких дней ухаживаний и недомолвок сказала:
о, ганс, милый ганс, знал бы ты как я тебя презираю, ты волочишься как тупая псина за симпатичной сукой, но я то сложнее того, я головоломка без точного решения, а ты решил, что я твоя
ганс не мог найти ответа, он все открывал рот, пытаясь что-то сказать, силясь выразить тот гнев и недоумение, возникшие в нем
а хельга, потрепав его волосы, улыбнулась и ушла
потом она плакала, долго плакала и утопилась в реке
почему?
#
плакша векша
мира топа
краха сборы
все соборы

крашка ноша
пила рама
алко травма
норма боли

шприца кола
мине страха
смерти брата
писто лето
#

я наблюдал становление дождя
стука дожидаясь с февраля
он вдруг встал, сливая воды
наполняя соком плоды

под дождем в конюшне роды
плач ребенка не слышон
дождь сожаления полон
он качует между крон

а младенец как стальной
от него все капли бьются
слезы просто серебро
дождик льется, ****уться
#
белый свет и черные ветви
небо в замешательстве
сатана в тех ветвях
сатана в том белом свете
сатана в небе
сатана в лицах прохожих
сатана в изгибах машин
сатана в магазинах и товарах
сатана во всем
аминь
#
виват поющим в ночи
бередящим браздами
крылоногим причин
когда мы стали богами

как же сладко испить
из родника тайны
из ноготочка развить
постулат крайний
#
объезжая неумный космосис
общаясь с пятерукими сынами бога
я подумал про ее сладкий сифилис
налитый в междуноге
#
космогенные катастрофы твоих тайных вечерь
распоясанные демоны в твоем скафандре
утопленный месяц твоих старинных звезд
утренняя свежесть на твоей могиле
#
черные дыры пережуют нас
ажурные ангелочки в свете софитов
растянут и сплющат наши тела
время показывать свои богатства
#
мыслящий гибискус как-то сказал мне:
"зря ты это все время думаешь, это вредно"
я подумал-подумал и стал немыслящим человеком.
#
виноводочный отдел, я вспотел, я хотел бы
я поправляю крестик нательный
тимофей тимофеев
typhaeus typhoeus
в объятьях пьяного морфея
неспокойные сны
#
мой василиск внизу
на цокольном живет
василиса цокает
пока ментос жует
но мне все равно на правду
лучше я поправлю фалды
и уйду

и я красивый как забор
с трямя буквами хэ у й
ты меня поцелуй
был бы выбор, я бы разорвал
все стихи на клочки
вы не такие уж и дурачки
оказывается

поиграем в кулачки
или в русскую рулетку
бог застрелит нас
барабанным пистолетом
этим странным летом
я летал по совету врача
спросил у слепого
какой час

все по новой начать
в колыбели качаться
молока испить из сиськи
начать петь по английски
но диавол приготовил
другую судьбу
буквами марать телефон
лизать ****у

приготовил как шакшуку
садись за стол и кушай
жареную му;ку
пока тебе присолят раны
я проснулся так рано
но времени так мало
желание пропало
я помню ту каталку

меня клали в госпиталь
водили к врачу
провел всю осень там
и больше не хочу
я пью свои таблетки
во флигельке сижу строчу
может последний стих
шучу, кручусь

из каталки в катафалк
прыгнуть прям на небо
но я не верю в это
я верю только в рубль
только в субтитры в караоке
только конфетам крокант
только своим окам
меня не трогай

слышишь? так ебутся мыши
сносит мою крышу
я тебя не вижу
читатель данной книжы
но через года пронесется
по проводам моя ода, да
тасуй колоду дам
мне нужна только ****а
#
святы будь языцы мертвых до костей
посредственные речи не приведут гостей

откроешь фортку
ночью
а утром они здесь
завтракают кашей
кровит вместо
варенья

прозрачные фигуры,
почти без лиц они
святы будь языцы, шепчущие во мгле
их слова
двуоки,
обоюдоостры и
легки
снимают движеньем ресниц клеть
и вот ты видишь мир:

каждая частичка по своему сатанеет
станет стройным наряд горный
воздух строит скалы
вода,
а что вода
плюнь туда, где пьет народ
дай мокроты и желчи
ты чужой в любой палате

даже в психбольниц, старательно
обустроенных
гробов
даже героин
не даст тебе напиться
а святой источник между строк
три капли
(может)
но ты чуешь их сдали
над усищами Дали

ноздри в О углублены

ты м о н о т о н н о как меха
вдыхаешь газы, смеси разные
выдыхаешь репликой стандартной
биоробот,

я про себя юк
автоматон, кока кола
клава кока, помню в грязи и нищанке
больницы, смотрели в ...трансе...
на клипы миа бойки, это было за гранью
пониманья
такая красота
хоть от нее и тошнота
побочки...

мне стыдно очень, что пишу
завишу, зависаю, шью и штопаю
поношенных тряпиц белье
на мертвых дам воспоминанье
навешу рюши
на тень ксюши
та улыбнется так незвучно
потом чуть звон от смеха
но тут же глухо
и в руках какая-та р
в а
н Ь

вранье и бедность
бесстыдство
вечность
и я серебрянный колоколоко ль чик
звеню

цынь!

маленький укольчик, поспи, поспи
проснешься явно не в раю
карябаю последний уголек
пачкал бумагу
и я сжег цикаду
и в тишине поймал себя
за хвост
укусил за локоть
коМКать, Рв а ть, ебстись на стиль
и развестись в постели в госуслугах
шлепнув зад на память, чтоб руки впечатать след
а следователь Александр Правый
засадит тебе в жопу штырь
брат ее родной, и выебет ее по конски
пока ты комиксы японские
читаешь запершись
и перхоть и першит
и хочется души порыв
но рвется лишь уздечка от непосильной дрочки
стихострочкосложения, математика психеи
я схожу с ума, ебунею
мне бы пожить еще неделю

но кажется, что мне пора
поет, шатается гора
ведет тропа куда то вниц
глаза бойниц едва не слепы

и злые звери и вергилий
с букетом бледных мертвых лилий
и в чаю литий, я не видел
но я знаю:
бог еще где-то здесь
поди свищи ищи кобыла переломит ноги
и свернет шею у дороги
иль утонет у болоти
просто тело, куски плоти

хватит, время покидать россию
синим скрасить силуэт
богини нефертити .
вы хотити?
увидеть то чево и нет.
мама говорила не смотри на свет

сиди у тьме
у темного
и с темным
и в темном темнике удобном
и в очках, конечно, темных
и разговоры веди темно
#
а где-то там, в чаще
сидят лисица и вепрь
роняя слова катышки
не боле трех за раз

на них охота кстати
а они слушают вальс
им похую ваши
ружья, пули полетят
обратно в вас.

и лисица скажет ну чтож
а вепрь ответит пора
и они взмахнут белыми крыльями
улетая в свой неприрученный
дикий рай.
#
я волновое волнение
сомнениями полное
гонимое ветрами
пропускаемое сквозь сито
дела шиты-крыты
критическая масса мысли
ослепленная смыслом
осиненная кислой
рожей старика
поедающего рассольник
медленно по чайной ложке
все это может быть
с вероятностью меньше процента
вдруг, слушая фифти цента,
я сочиняю симфонию света
пропускаемого сквозь сито
дело сшито, закрыто
под замок в банке
ураган на свалке
керамика в стенке
прячет гранаты
ратуша охраняема геккатой
я не анархист, но мысли анахронны
мои синхронны с магнитными полями
не склонны быть единицами и нулями
скорее похожи на полумертвую кошку
тяжелая ноша вприпрыжку несомая
как в невесомости, кости ломит
живот пухнет, ох, совушка-сова, давай ухнем
трухлявые сынишки древнего старца
доедают ковришки, в глубинах галактики
в выжженой земле, привычны к радиации
танцы на песке стопами без кожи
обезвоженные кислые рожи
роженица понесла от боженьки
святая люся, тоже мне
ол инклюзив тот отель
в котором разродилась аж тройней
три сапога покойника
она не плакала, ни слезы
их схоронили, ни следа
без памятника, без памяти
зачем такое помнить, радуйся
люся святая, отправила в рай
сразу три ангела, без мучений
без грехов, без приключений
без имен и изречений
чудо поствремени
благослави тебя, господи
руками оспяными
губами в рытвинах
воздать хвалу выдумке
и назад приложиться
к меху самогона
среди смерти, стонов
добро пожаловать в зону.
#
один ученый сказал:
"сложность никуда не девается"
а когда она раздевается
я люблю делать с ней всякое
это мой декаданс

ванильная сигарета
витальная оперетта
сперма в газете
это мой декаданс

водка и энергетик
прозрачный пакетик
под мостом минетик
это мой декаданс

сатана во всем
ангелы всюду
поют и хохочут
это мой декаданс

что хочу то ворочу
пачкаю бумагу литерой
всем вокруг бабки торчу
это мой декаданс

ожоги, порезы
загоны, неврозы
мысли о смерти
это мой декаданс

качество поэзии
падает в нулину
корчи мину
это твой декаданс
#
пистолет с функцией сто лет
писдец не наступает пока стонет
настольная тянка, тонкая талия
мощные ягодицы, ягода, ярмарка
в ее сарафане тайны природы
уроды пальцами в розовый цветок
нежный и ей это нравится
холодной зимой так разогревается
что во рту адски жарко члену становится
она в позы становится, рекламные позы
возница дешевле кобылы обычно
а воз и того дороже, так и ебырь дешевле
женщины, а ее тело и того дороже
она же будущая роженица
определяет породу богоугодная
но растляемая кем попало
в молодом возрасте
ее молоко скиснет к тридцати
но я ее люблю как не крути
#
после лекции:
конечно, все вышесказанное было оч-чень у;мно, блестяще и, скажем так, поражающе в масштабах аудитории.
диктатор, ой, простите, диктор, ну или, проще говоря, господин выступающий выступил блестяще, особливо меня увлек подобранный цвет штанин, кажется малиновый оттенок, но я уже, кажется, плохо помню, даже сам материал подчеркивал своими складками склад ума и материалистическую традицию оратора.
оратор не орал и не шептал, а говорил вкрадчиво, въедливо и неугомонно подкидывыя свободной ладонью вихор седых волос, что заставляло серьезнее относиться к поставленной проблеме.
также нельзя не упомянуть глубокие морщины, говорящие о глубинных познаниях объекта за кафедрой, ну и, конечно, нельзя не отметить объемы разнородной макулатуры, окружившие его, как стены бастиона на границе современной науки.
хочу сказать спасибо и крепко пожать руку мистеру эээ... как бишь его... Херцену?.. Герцоку?.. Верцепу?
- Боюсь, не выйдет, он уже уехал на карете скорой помощи.
- О боже, что с ним?
- Ничего, этот господин как бы вы его там не называли, заколол вилкой реального выступающего, сейчас доставлен обратно в психбольницу.
- Но ведь, так блестяще говорил, такой свежий подход, он буквально ввел меня в предвкушение будущих открытий на грани экспериментальной физики...
- Вам может, господин, тоже укольчик успокаивающий сделать?
- Нет, повременит, пожалуй, я пойду...
#
vse absolutno bespolezno
ya zastryl v otrazheniyah
beskonechnost
vechno gde to tam
a ne tut
nikogo ryadom
vse iskusstvennye
ya hochu pererezat sebe glotku
mozhet togda ya vyberus na svobodu
gospodi, prosti mya greshnogo
#

всю мою жизнь меня ведет в ад высокомерие
его изящно припрятанные следы я нахожу во всех своих действиях
в то числе искаженных, где я нахожу себя жалким, но это лишь делает меня более "особенным", что я такое про себя могу подумать
я не могу избавиться от этого, это очередная ловушка мозга, мозг любит выебываться, даже сам перед собой, любит ставить себя выше других
и что бы вы не делали, не целовали бы ноги мертвецам, не стегли себя розгами, ни молились бы день и ночь - все это пустой выпендреж

но мне как будто помогает хоровая музыка, душеполезна она, как мне кажется
#
prostit li nas bog?
#
rachel (рахиль), tvoi ruki nezhnye da progonyat tmy moih mysley, da osvetit bog nashi doma, polnie greha
imenem iisusa hrista, prolietsa svyatoi duh mezh nas, i prostit bog sonmy grehov nashih
diavol, pokin' dushi nashi, lzhec i ogon, chto greet zmiya na grudyah marii svyatoi, yad tvoi bessilen
veruyu ibo istina, ibo znayu, prostit bog somneniya i neverie mne, ibo chista dusha moya, nesmotrya na gryaz, chto smyta budet istovoi molitvoy moei
da svetitsa imya tvoe vo veki vekov, da pribudet carstvie tvoe v mire zhivyh i v mire zagrobnom, da proliutsa slezy greshnikov ochishennyh, da budut prosheny grehi nashi, vo imya otca, syna i svyatago duha
amen
#
blagaya vest bratia i sestry moi!
sotonna prishel v zemli nashi,
uzhhe na vashih ekranah, vo vseh stranah i poseleniah, vezde, gde zhiv chelovek...

vozraduemsya i podnimem lica nashi dlya vstrechy so zverem

dozhdalis, dorogie moi! ura! ura! ura!
#
командир, наши ружья остыли
наши женщины в тыле
забыли объятья

командир, наша пища размокла
наши дщери забыли
имя господне

командир, пожелтел ваш мундир
поседели усы
ваши речи все путаней

командир, ваша шпага погнулась
среди наших поверье
будто вы уже призрак

командир, ваша петль дожидается
солдаты всё маются
когда испустите дух

командир, вот вы болтаетесь
в одной рубахе разорванной
живот разбухший синеет

командир, дневник ваш читаю
там только стихи
ни слова о битвах

командир, вы не справились с рифмой
не заколдовали умы
вас забудут, увы

командир, теперь я - командир
и все не забуду
ваших слов перед смертью:

"я трепетал как листок,
не бывал я жесток,
прорастет вновь росток,
и задавит сапог
как копыто козлища поганого"

командир, так падают души
в падении слушая
музыку

командир, не война вас сгубила
а отсутствие имени
в устах ваших служащих

командир, как бы ни было горько
я не признаю вины
постольку поскольку

командир, вы не вели в бой отряды
не гремела бомбарда
ни просвистело ни пули

командир, не напилась земля кровью
чужою, враговью
жажда так не уходит

командир, вы не отдали команды
мы псы в вашей псарне
я не ощущаю досады

командир, но не могу я не думать
о ваших словах
то шепотом сказано:

"друг, я знаю умру
я знаю что думу
не закончу свою
я знать не хочу
того что я знаю
я знаю тайну:
бог проиграет..."

командир, я так долго думал
не слыша ни слова
своих псов войны

командир, тихо так стало
как перед бедою
мысли не в строе

командир, за мною пришли
пенька так жестка, так туга
как струна

командир, мы попали в петлю
в двух смыслах сразу попали
и число в небесах выжжено
три шестерки над их головами
#
спи
спид
пил?
снилс
клип
попс
пот
секс
в рот
вот
и все
#
аспид, милый аспид
примостись на моею груди
лаской, томной лаской
я смогу тебя приручить

краской, желтой краской
покрыты стены мои
здравствуй, что же, здравствуй
осыпаются краски слои

маску, ты маску
свою на минуту сними
раз ты приходишь ко мне
оставь немного любви
#
я не верю
ножны нежны
важна возможность
одна лишь
а так плевать

я не верю
кожа, вены
у вас задолженность
сдавайте кровью
или в петлю
#
листай, листай свои страниц стаи
станет поздно слишком рано
когда сварливый лай сопрано
мнений гул манящий и пугливый
задолбит гвозди в твою дверь
откуда выход - неверие
не верь
#
воздай хвалу говну
что держит тебя в строе
сто грамм или один
не важно, важно - воля
вернее чувство воли
отсутствие чувства боли
воздай хвалу дерьму
что держит тебя в строе
неважно сколько грамм
или таблеток, важно - кроет
#
убить человека
то есть убить себя
совершить преступление
за которым не последует наказания

мягкая тьма
пустота вместо мысли
невыносимая красота
отсутствия мира
#
начало работы
завтрак
сигарета
чай
сигарета
боль
сигарета
боль
боль
боль
сигарета
музыка
сигарета
чай
фильм
боль
фильм
сигарета
боль
завершение работы
#
набалконе
сигарета быстрые затяжки
моноблоки стоят тысяча глаз
и листва
шумит, шумит, шумит
паранойя, я где-то это уже слышал
лекарство от здоровья минералка
асфальт ждет своих сыновей
кто-то притаился в деревьях
мне кажется или все собралось в точку
точку невозврата
разврат и наркомания
дерьмо по венам и следственно мозгам
и эти существа ходят
размахивая лапами
у всех сумки
девушки одеваются красиво зачем?
чтобы расплодится
но нас так много
а я один
а листва
шумит, шумит, шумит
#
горячие харчи
харчевня у озера
рачительный сбор трав
в заварнике
чеховское ружье
начитанные посетители
но никто почему то
не боится быть застреленным
#
если ты скажешь еще хоть слово...
но вдруг оно будет правильным
как ключик
и мы раскопаем наш клад
я боюсь открывать его ломом
содержимое слишком хрупко
но если бы ты захотела
я бы сдался тебе с поличным
с личным
лишь бы твое личико
осветила та улыбка
та самая улыбка...
#
это наш век
с век слетает пыль
вместо слез
поставь себе диагноз
дед мороз
подарит прозак
или что покрепче
реп читает быдло
как и прежде
люди мрут
кому какое дело
девушки хотят насилия
вместо любви
лес такой темный
я не вижу своих рук
а тем более того, что они делают
гармония - гармошка
религии поношены
философии потешны
стихи - отрада чудаков
вроде меня
я не знаю любви
я не знаю бога
я не знаю своих родителей
я не знаю себя
зато я отлично знаю
где притаилась змея
где то у меня в желудке
ее яд поднимается к моему горлу
меня тошнит им
поношенный мир
должно скинуть
как куртку весной
не подавись блесной
последние станут первыми?
нет, я думаю тридцатый станет двадцать девятым
это очередь к смерти
я не в своей тарелке
я в чужих штанах
я вижу отражение
и все, что ощущаю - страх
#
****ые дни идут нескончаемой чередой
чертить слова на воде изнуряет
рая нет и в помине, поминки
так глупо
под лупой разглядывать оттенки чувств
русская речь разгоняет психику
нехотя я становлюсь циником
ветер воет как мертвая шлюха
задувая в ваши черные капюшоны
шоры срывая с мясом я вижу пожар
мы несемся на тройке через нескончаемый лес
ветви лупят по еблету
ересь на языке
у лошадей синяя пена изо рта
корявые строчки учат терпеть
теперь мне все равно
все равно нулю
глаза
я вижу глаза
это лесной царь
он в огне, агонии и экстазе
он насилует свою дочь, та не прочь
прочь глаза, что вам надо
дождь моих слез не потушит пожара
я знаю где-то там замок из льда
меня там ждет стылая вода
я окуну свою состриженную гриву
и вива мороз, мое сердце застынет
тылы прикрыты ростовыми щитами
пики заточены, игры закончены
мы идем на бал маскарад
как обычно я пьян и рад
скольжу меж позолоченными призраками
краем глаза вижу ее
и тут все
просыпается дракон
золото сыпется с платьев
маски плавятся, прилипая к лицу
а она не дрогнет
просто прыгнет в такси
ножка красивая
мелькнет напоследок
а я среди бреда
сквозь лес на тройке за ней
через огненный лес
огонь лижет ботфорты
мне так комфортно
трясет и бросает
лихорадит
я закрываю глаза
и ничего нет
открываю - и текст
предо мною дремучий
все в одной куче
и я мокаю перо
и пишу дальше так:
"ничего не бывает просто так"
#
когда чашка чая разбита
пора петь забытые песни
и надеяться, что это поможет

когда пошла плохая вода
пора надеть тот пиджак
с карманом

когда на тебя кто-то смотрит
пора закрыть уши
иначе быть беде
#
я чувствую себя проституткой, которой не платят
бей меня, это все что мне нужно
но не оставляй следов
иначе свиньи снимут побои
#
я брожу по темным аллеям
в поисках лоры палмер
когда мы умрем
нас наконец-то поймут
#
я завидую своей подруге наркоманке, умершей совсем молодой, похоже это лучший расклад
#
мой единственный друг
шлюха, давшая моему другу
довольна собой

я пишу ей свои мысли искренне
она говорит что я будто бью ее через подушку

она изменилась, суперкомфорт и кот
я изменился, сижу в темноте и думаю про самоубийство

я начал писать роман, но его все равно никто не прочтет
моя мама хочет, чтобы я был другим человеком

раньше я курил пачку в день, щас две
я не ем и почти не пью таблетки

я мечтаю лишь только чтобы кто-то меня обнял и искренне сказал "я люблю тебя, белочка"

балкон всегда рядом, это отличное место
там можно курить и покончить жизнь самоубийством
#
belo4ka, [07.07.2025 16:53]
я не человек
belo4ka, [07.07.2025 16:53]
я лишь дым твооееееей
belo4ka, [07.07.2025 16:53]
мятной сигареты
belo4ka, [07.07.2025 16:53]
лето
belo4ka, [07.07.2025 16:53]
взлетаю в облака
belo4ka, [07.07.2025 16:53]
я обнимаю твои легкие
belo4ka, [07.07.2025 16:53]
тебе так тяжело
belo4ka, [07.07.2025 16:53]
мне это важно
belo4ka, [07.07.2025 16:53]
я вижу твои слезы
belo4ka, [07.07.2025 16:53]
ты как будто создана
belo4ka, [07.07.2025 16:53]
для любви
belo4ka, [07.07.2025 16:53]
но горит твой дым
belo4ka, [07.07.2025 16:53]
ты совсем одна
belo4ka, [07.07.2025 16:53]
ни на что не годна
belo4ka, [07.07.2025 16:53]
ты живешь сегодня
belo4ka, [07.07.2025 16:53]
а завтра будет конец света
belo4ka, [07.07.2025 16:53]
девочка света
belo4ka, [07.07.2025 16:53]
будто бы в клетке
belo4ka, [07.07.2025 16:53]
руки тонки как ветки
belo4ka, [07.07.2025 16:53]
колготки сеткой
belo4ka, [07.07.2025 16:53]
и я вылетаю из твоего рта
belo4ka, [07.07.2025 16:53]
вместо слов любви
belo4ka, [07.07.2025 16:53]
я дым твоей ангедонии
#
тишина моя подруга
она душит меня шнуром джек-джек
но дает глотнуть воздух раз в неделю
не дает делать дело
я походу привидение
меня никто не слышит
я на вышке
мне крышка
#
В каких-то своих мечтах я могу заработать на музыке и поэзии на хлеб.
В каких-то своих мечтах у меня берут интервью.
В каких-то своих мечтах я общаюсь с интересными мне людьми.
В каких-то своих мечтах у меня есть фит с Янг Тагом.
В каких-то своих мечтах находится патрон, который дает мне деньги на жизнь, лишь бы я не бросал творчество.
В каких-то своих мечтах у меня есть девушка, которую люблю я, а она отвечает мне взаимностью.
В каких-то своих мечтах я снова худой и подкаченный, как пару лет назад.
В каких-то своих мечтах у меня нет депрессии.
В каких-то своих мечтах алкоголь и кофеин на меня работают как раньше.
В каких-то своих мечтах у меня более нуля лайков.
В каких-то своих мечтах мне не приходится мечтать.
А мечта - это иллюзия, я стараюсь наведываться туда почаще, ведь «реальный» мир меня совсем не устраивает, хоть я и не знаю как его улучшить.
#
С ратной сечи, схоронила мужа
ты танцуешь вином убита, юбки крутишь
пляс Велеса, в белых кроссовках и наушниках...

Стылая вода души, только весла осушив
на брегу злою саблей
молодца огорошив

Пустила кров(вь), ладони сложны
в молитве, новый бог так глух.

Волнует сердце мотив древний.
деревня спит, деревня селит
любовь в сердцах девичьих полных.

Тебя забирают волны, хоть кол чеши,
но князь велел,
отделив семь от плевел.

Поплыли семеро за реку
искать глубину человека,
пожрать половины чужих хлебов.

Как жаль, что ты зимой раздета,
и ступни красны, как рябина
и пляшут будто две - едины.

Ты стряхнешь горе, выпьешь море,
крест начертишь на пороге
и уйдешь совсем забыв

Кто в гробу лежит в тишинах.
#
Сломили мечи, поломили копья,
Прасковья в платье урюшонном сидела, пела в капюшоне
и день с огнем смешали смыслы,
а ночь прокралась мимо мысли,
и долгий нечет долгосчет
трахтит у небе вертолет.

А обниманий долгий капля каплей
манит, я в западне, на запад лыжи
навострив, кусты стригу деревов грив
и лягу в травы у крыльца,

Прощай, не знать тебе мово конца.
#
Леший в леше, блохою подгоняемый,
весьма заросший, как камень погребальный,
спешил на юг, туда где цвет поет июнь.

Тучи гналися за лешим, но он спешен был
и речку переплыв, камыш поев,
под лодкой затаился леший.

Там плыл Имир, Ислав, Черныв.
то три слепых, с одним веслом,
озоряемые лишь сном.

Во сне видали луги и дали
и рощу древнюю, где мир
еще глубин не потерял, там леший был, и леший спал.

Проснувшись, собравшись, судили,
решили плыть, искать решили,
чтобы спросить русской речью, что же вечность, где же течет.

И леший показав главу, бубнил,
пузырь, пускав к борту,
что-то про тину и труху.

Древесов тень легла на лица,
и виться песенке и виться,
но трое в лодке уморолися, внимая,

Глубокой вечной речи лешего,
а он лишь начал.
#
Маринованный огурчик в бочке с ручкой.
в дочке пуща нечистот и невиданных красот.
падать возможно лишь с высот.
прижми в паденьи крылы, распишись в погробной,
чтобы избу поделили дружным хороводом.
#
То в шеренге, то в траншее,
тянешь шеей голову в шлемах.
а в твоих мечтах - весна,
а во рту саднит десна.

Ляг на ветви облепихи,
дики годы, годы лихи.
Слава воинам той битвы,
легшим в ветви облепихи.
#
Востроносые орлы мерят небо крыльями войны
выше туч и выше самолетов,
улетая из под бога гнета
под струями пулемета,
улетел сын старого пилота.
#
Грудоокая рабыня в мыле вся детей щадила:
отдыхайте, детки, в норке
и не бойтесь, детки, порки.

Рукокрыл отец детей улетел за лебедем,
не сказав ни слова детям,
не оставив следа плети.

В степи дети подрастали и до неба доставали,
голубонебыми утрами они ловили птиц ветрами,
но отца так не поймали, тот пропал за поездами.

Грустный братик лил слезу, а сестричка крала звук,
чтоб монгола не будить, чтобы крови не пролить.

А мать-рабыня умерла от той чумы, что степь вела,
дети на могиле мерзли, носами втягивали сопли.
#
Прощай, мой дом, мои леса,
прощай, русая коса,
прощайте, дни в тени ветвей,
прощайте, ночи, что длинней

становятся во дни зимы,
прощайте, пыльные томы,
прощай, крупа дорог размытых,
прощай, мой враг, в говно убитый.

Ложися смирно, голова
в древянный гроб, как в матери руках,
так сладко, тихо и темно,
прощай, глаз замылено стекло.
#
Мой конь, мой друг, мой боевой,
на стену копий я погнал тебя,
и грудь широкую порвал ты,
о пику острую врага.

Прости, мой павший брат, мой конь,
я спешился и рвуся в бой,
ломаю копья я рукой
и саблей режусь до победной.

Я выжил там, где многие пропали,
залитый кровью, потом, будто в бане,
и буду помнить до скончанья
твой крик предсмертный, твое то ржанье.
#
проснулась? тебе плохо.
ты пила вчера и много,
там содом и там гоморра
где-то в темноте амнезий.

накрывает как тревога
старый кот орет с порога
столько раз во все те же грабли
наступая, поступая

глупо, блять, кологотки рвань
из глубин кричит февраль
ты забыла фортку ночью
снег на пол лег, ты барочна

срочно выпить минералку
ты сама себе кухарка
но убитая дерьмом
ты глотала колесо

нюхала белейший в ванной
ты была вчера той странной
что ведет с собой беседу
игнорируя соседа

ты залгалась, износилась
тебе тридцать, тебе лица
все одни, плевать, ты скажешь
все что на душе, продажа

тебя выебут, хоть кто-то
ты проснешься в хладном поте
фразы падают в глубины
ты лишь призрак чикатилы
#
пальто в грязи, скамейка твердым
охлаждает лысину
прысни слюну на земельку
клюнь в бутылку, там осталось

ты простыл, ты стал как мразь
трать бабло, бухай, ты князь
страсти вьют саван посмертный
ты в ногах у королевы

королевы черной, страшной
что чуму приносит в пашни
что хоронит мертвых в поле
что избавит мя от боли
#
вдохни этот больной воздух
выдохни мне в лицо
порежь меня ключом
сведи счеты с моей жизнью

забери мои деньги и дай мне дерьма
я просто потребитель боли
что ты в вену колишь, мне похуй
главное, чтоб убило, как в детстве, как мило
#
что такое третий рейх
вопрошал усатый шейх
рублем больше, рублем меньше
скромно улыбнется гейша

плешь проели басурманы
в понедельник рано-рано
встали в утро два гурмана
улучшают дружно карму

а я не любитель ванны
душ омоет мои раны
кровь смешает с белой пеной
слезу пущу проникновенно

а на западе селяне
ведьму жгут на трех татами
расскажи-ка своей маме
как вы чистите карманы

клан запомнит твои взгляды
цвет твоей густой помады
затанцуют конокрады
пожиная винограды

женщин ладных хороводы
жарки;х дымны сковороды
тайн полные комоды
собак стая без породы

сеновал, в сарае роды
журнал глянец, писк моды
нарезая корнеплоды
засыпает полсинода

а я, а что же я, я скромен
просто слов случайных полон
я роняю бычок в горло
урны серой, сплюну гордо

есть на родине поеты
есть на небе бог-еврей
есть в земле дедов скелеты
есть в пакете моем клей
#
великая тайна
секта свидетелей дазайна
пестрыми стаями
среди дач и сараев

тысячелетних изваяний
величественных зданий
мелочь собирают
на бутылку саперави

крайний дом слева
там старуха обитает
гри;бы засушает
и по весне птиц считает

а великий белый муж
с бородою обагренной
закатом раскаленной
смеется через зубы

и девы красны полны губы
для ласок раскрывают
юбки по полу бросают
псов войны зимой рождают

а когда утихнет песня
в гроб уляжемся мы вместе
будем спать костьми под крестом
черным сном без сновидений
#
панцер на твоей могиле
моцарт на твоей мобиле
литий по твоей вене
овидий в перемене

свят будь дважды
коли болен
свят и вечен
ты, католик

или славянин несчастный
на причастьи кашлит пастырь
прячься, внутренний карман
сохранит в спирту обман

свят будь трижды
если помнишь
корни детства
в старой польше

может ты не вышел рожей
может ты опять простужен
может кровью капал в нужник
или холодит ладонь оружье

свят ты четверо разов
если слышится тот зов
изподземный, спросит что
ты забыл в земле пустой

будь раненьем на ходу
иль пулей же в груди врагу
спустись вниз из колыбели
слушать хор в конце недели

сушит хлор в глуби коленей
будь же свят семь поколений!
летний, зимний и осенний
вечновёсный, вкруг веселье

свят и вечен
вечен, свят
мертвая сестра
и зарезанный штыком солдат
#
я есть плоть и кровь разлада
я дитя в сети разврата
ты хоронишь в землю брата
видимо ты консерватор

а как вновь придет зарплата
не скупишься на заплаты
и в холодных грузных латах
красным окропишь ты дату

среда пришла и жизнь прошла
сошла с ума, пришла весна
и ты мимо, вдоль шоссе, в одних трусах
идешь, я в ахуях от вас, мадам
#
в абсолютно пустом мире
кусты перегнили
парковка под окнами
белый шум из магнитолы

предупреди родителей
тебя не будет дома
#
я - бабочка, летающая между кактусами, когда пахнет апельсинами.
#
юми ебнутая
юми пьет водку с горла
зависает с обрыганами
звонит в шесть утра
мол давай возьмем дряни

юми малышка
тебе без меня крышка
гробовая, потише
не плачь, не кричи

юми засни
хотя бы на месяц
дай отдохнуть твоему старику

юми прекрасна
она ангел, святая
распятая как
гадкий утенок

юми, я знаю
это больно, кошмарно
но тебе нужен отдых
жизнь так коварна

старый твой друг
древний египет
спасательный круг
таблеточку выпьет

и ты в мире снов
там все странно и глупо
бутыль на засов
прости меня, милая

твои глаза
мокрые, детские
в них есть азарт
и что-то веское

все гложет меня
проблематика юми
признаюсь я
мы в одном костюме
#
оля в поисках алкоголя
в поле русских экспериментов
листает вконтакте всю ночь свою ленту
молит бога: убей меня нахуй
головку на плаху и катись кочерыжка
в париже сейчас белые ночи
выпить хочется очень
и чтобы разорвали сорочку
и взяли силой
как советы берлин
дым клубится вдали
и долго ли, сколько кукушка отмерит
когда разразится последняя серия
бутылки вдоль стен в олиной келии
несется процент по разбухшей артерии
оля не знает, почему так бухает
вахту несет, несет свое знамя
с шашкой на танк под истовый фанк
под мышкой коран, лети как орлан
но кончается песня, последний аккорд
дуло заходит торжественно в рот
загадочно смотрит с подоконника кот
#
таинственное древо
речистая долина
речистая могила
говорит со мной

молча вопрошает
про мои печали
обещает поглотить их
и принести покой
#
Мудрость свою кажи мне, мой брат,
Ведь Ты - Человек, имя огня,
Камень начал, песня Богов.
Ты радость небес и властитель Часов.
Реки свою правду, Я слушать буду,
Я вижу глаза твои голубые на белом.
Слово скажи, то Слово, что знаешь,
То Слово, что правдой звал твой Отец.
Реки; будто гром, открой мне свой дом,
Впусти погостить, кажи кости отцов,
Вели накормить уставшего Путника,
Вели напоить чистой водой,
Вели натопить камену горницу,
Пусти свою дочь согреть Нам постель.
Ты, знающий правду, войди в Нашу комнату,
Укажи, где есть Бог, укажи для Нас угол тот.
Ты построил тот Город, что первым был назван,
Ты дал имя Богу, Ты был первый наказан.
И умрешь Ты, Я вижу, в последний момент,
С последним Человеком живым на Земле.
#
***ще стоит на жирную бабу
мощные ляхи мну я рукой
дрочу ей ****у, чтобы хлынуло сквиртом
сосет мои пальцы, будто ***

ох уж ****ища, стоящим ***м
драконю ей дырку, что мокра как байкал
мой крестик перед глазами бабищи
бог наблюдает как ей хорошо
#
воткни кинжал, что крепко сжал
рукою, чугун-пальцами
убей же ту, что не твоя
но мне любовь дарила

я все пойму и возлюблю
тебя как брата в смерти
любовь утопим мы в крови
прощай же, пышногрудая Мари
прощаю...
#
мы все что-то потеряли на этой войне под названием жизнь
#
через два часа должна была состояться встреча всей моей жизни
у меня оставалось всего две сигареты
но ты был там и помог мне
спасибо
#
я пришел на пляж из стеклянных шариков
мы жевали сладкие коренья
солнце играло на твоих голых коленках
никогда этого не было
#
блеванул в противогаз
обожгло глаза
идет бомбардировка
нет пути назад

траншеи так длинны
как вены у булгакова
советские ряды
не дрогнут, ведь поддатые

кончились патроны
про себя молюсь
милая матрона
сохрани нам русь
#
я бы ходил кругами
по дивному лесу
овеянному снами
с тучными кустами
и кровавыми плодами
я бы взял руками
твой усталый взгляд
и положил на травы
лечебные для гляд
вокруг растет грибница
гробница там томится
где живые лица
шитые из ситца
возьми бледну руку
ведущую по стуку
меж черных древ смолистых
к тайному приюту
где живнут дети
и смотрят тихи сны
и часики не мерят
не идут часы
#
ночуй в ночи
свечи свечой
учи латынь
чтоб целоваться с языком

ключи сожми
в кабине лифта
под желтой лампой
если едешь с незнакомцем
#
- что ты видишь?
- сетку
- дорогой, тебе не кажется, что ты слишком много отдаешь времени этой твоей программе? лисабет уже забыла как ты выглядишь... да и не удивительно, весь зарос, как мхом
- что ты знаешь
- ты-то все знаешь, ты самый умный.
- маргарет, я так устал, пожалуйста, хватит
- конечно ты устал, по 20 часов в сутки сидишь и строчишь код
- это не код, это новая библия
- библия... видишь, уже чушь несешь, тебе надо выспаться
- некогда мне
- ты раньше был такой добрый, теплый... а теперь холодный и колючий, как ломаный лед
- я не лед, я - крот, роющий информационную ловушку
- ловушку для кого, вадим? ну кого ты собрался ловить?
- Бога.
- бога?
- нет, Бога.
- боже мой... прости, не стоит так говорить...
- не стоит вообще говорить, если ты программа
- я-то программа?
- конечно, но ты не поверишь в это никогда, так уж ты запрограммирована, ты была пробой пера, первым робким шагом в божественном коде, боюсь, я давно перерос тебя, марго, прощай
- а...
вадим закрыл глаза, сильно прищурившись, открыв их он увидел сквозь балконное окно осенний лес, начинавшийся за парковкой, тихо падали капли молодого дождя, дети-близнецы собирали горящие рыжиной листья, а собака закапывала пластиковую игрушечную лопатку в песок.
И сказал Бог: сыны человеческие, идите тропою кривою, сквозь кусты непроглядные, несите слово мое в дикий край, где только голые сучья и раскаленные камни, там и найдете меня, в углах, в тенях, в траншеях.
#
Ъ ъ ъ ъ
ъИ?
може ноитак!
черемша...
#
зацвели посмертники
похахатывают мельники
жывоты пуча
на вас ссыт туча
#
все есть бог, но бога нет
богиня делает минет
сколько зим и сколько лет
корпел над ***той поэт
теперь же честно в полный рост
скажу:
иисус попал попал под говновоз
мозгов мозаику кроваву
забрызгало зловонным калом
и стало хорошо на свете
легко теперь смеются дети
среди останков древних битв
среди разрозненных молитв
на пиксели что вдруг распались
а дальше - больше, дальше - к раю
и я шучу, и я играю
и я вбиваю словом дивным
расквашен череп в сладкой гнили
#
я ем дерьмо
я сру дерьмо
merde merde
все дерьмо
и вместо позолоты храма
хороший слой дерьма нам надо
и merde омерзительный распутин
колдуй, калдуй, облей дерьмом россию
и говнозем - гордость страны
и вырастут говна стволы
между ними дети будут срать
а говносталинленинпутин стальной ногой
шагать здесь будет
и оставлять следы от берца
куда, скажи, куда мне деться?
#
я не хочу
хотеть это для живых
а я лишь белая вода
вы назовете это молоко
но это не совсем верно
это скорее раствор тумана
ладно бы так, но я вижу
черный вереск заполняет глаза
#
все вокруг - мусорная информация
цветастый шум, пытающийся казаться важным
а важным ничто для меня не является
#
молчи
ведь даже у людей есть уши
#
представь: голый пол
древеса скрипы
вечный дождь
и запах липы

в углу икона
божий сын
в печи крестьянский
хлеб остыл

и полутьма царит вокруг
и полусвет, царит уют
ты на скамье обычной жесткой
сидишь, кота поглаживая шерстку

дочурка спит, жена прядет
сын все никак с гулянки не идет
тебе стучит в оконце старость
жить-то осталось совсем малость

но ты покоен, как мертвец
ты ожидаешь свой конец
да, ты покоен, но не молчишь
ты тихо песенку в усы мычишь
#
сильнее ли слово меча?
сильней ль смерти мечта?
больше ли рай, чем могила?
сильнее ли слабости сила?
#
было время, когда люди ходили с оружием
жизнь тогда ценилась много выше
ведь она соседствовала со смертью каждый день, каждый час и каждую минуту бытия.
#
старый бедуин сухой
идет по выпаленному солнцем миру
2025 год
а он все еще предан каиру

предан как прах предается ветрам
предан как иудой назаретянин
а ночью южный простирается мрак
над ним, и демоны шлют сновидения
#
бытие к смерти - доля моя
наивные дети - чувства мои
сиреневый ветер в томне дубрав
я тебе не ответил, я был неправ

теперь я влачусь по жизни номадом
я вспоминаю твои губы в помаде
помнишь тогда мы любили в царьграде?
я помню что жизнь была легка как твое платье

древяной терем хранит свои тайны
слова в бороде пропадают в молчаньи
глаза мои немы, закрыты вратами
я здесь, но не там, хотя хотел бы быть вами
#
вражину на ножи
наживили мы
нажитое, пропито;е
не дадим в обиду мы

во лжи жить своей
лучше чем в правде чужой
вой воин, точи копья
тебя ждут, там, за рекой

конь ретивый, дави скотину
рви зубами вражью кожу
а с мечом как-будто ожил
булат вминаешь в мягку плоть

пороть и в рабство
черных сил коварство
нечистых, неречистых
носистых и чернистых

а дома ждет руса коса
а дома зреет хлеб колоса
и солнце греет тень отца
на могильный камень приседшую
отдохнуть чуток...
#
вокруг луны сгустились вдруг пары
духо;в хоры, целые миры
луна хладит древес коры
и звенит тонким пламенем в глазу совы

а снились ли тебе те сны,
что молоды, что так ясны?
что вьются как змея вокруг сосны?
что нехотя кладутся на листы?

изучи аз, буку, веди намедни на языке медведя
прочти же надпись в лунном свете:
"свят будь, мой друг, мы до смерти дети"
#
поэт, жиры котлет
но важен метод
потом уж стих
когда уж стих

тогда лежи
на почве черной и копи
землинок полные часы
ищи свищи, где там поэт

сними берет
бери завет
желаю старый
штоб потрепан был изящно

походкой властной по тайге
в ногу со временем в носке
то в радости, а то в тоске
то в питере, а то в москве

однако знаки пожалей для мя
я сам расставлю ё над я
и не стесняясь заявлю
что я разбросан там и тут
#
человека тень за мной ходила
все черными пятнами следила
по полям, пескам и льдинам
тень меня всюду находила

и даже темной непроглядной ночью
под фонарем стоим и курим
длинна она, вселенский зодчий
пера оставил смелый росчерк
#
слава богам, что ты одна
позволь прильнуть к твоим ногам
позволь взглянуть в твои глаза
и ужаснуться - не она

но три луны всего назад
я всю узнал тебя, и память
что ты давала лобызать
как глину мять телес обильный, блять

сейчас глаза налиты синевой
чуть сужены, кривой ухмылкой
ты смотришь мне в глаза сосцами
что остры, налиты кровью, молоком

и ты спокойно говоришь:
"иди ко мне, потерянный малыш"
и я иду в тумане феромонов
не видя, чувствуя поновой

узоры и изгибы, отношения
широ;ты бедер, узость талий
и губы мои чуят привкус
ты опиум курила, сука

обмякла и без страсти нежной
вальяжно раздвигаешь ноги
и там цветок бодлера зла
и я вгрызаюсь будто голодал

о да, я голодал по грязи неподдельной
по разложению моделей разных
моделей дев, моделей мира
я голодал, теперь я ем

и сочно... сочно, ароматно
запах интересней всех парфюмов
смесь куренья, наслажденья
с бабьим соком на щеках

ты приняла меня, любила
и будто мать меня кормила
и я проник в юдоль святую
и затопил тебя как бог, но ***м
#
Падает маска!
и открывается злобное, тупое и страшное ебло человека
а небо не сделано из черепа великана
оно сделано из нихуя
и где бы я не находился, я всегда в центре огромного злоебучего нихуя
срать я хотел на законы, догмы и мораль
на норму, на модус, на то, что вы, говноглазые, называете жизнью
кто вы блять такие, ничто, которое ****ит?
я вас не слышу нахуй с этого верха
но уже знаю, че вы там ****ите
и мне похуй, я делаю шаг
и
Падает маска!
#
варфоломей идет понуро
по пескам забытым богом утром
о палку опираясь грузно
сто лет назад здесь было русло

мозоли оголив стыдливо
он шепчет "господи спаси нас"
но солнце белое не греет
иисус прикован к батарее
#
не говори мне о боге
ведь я верю во все
даже в себя

и пока белочка пишет стихи
вечный огонь
еще не погас
#
я топлюсь в прохладе балкона
а мимо проплывает в покое
иссиня сонно икона
что то молчит о звезде
что вела меня до ручки упора
я стал рьяно покорным
режу руки стеклом монотонно
под третий колокольный удар
и сбриваю с члена головку
я толплюсь кровью в горле старпома
от водки бубонной распухшею гноем
и падает с неба зеленого
белая страшная копоть.
#
в лепрозории "ясные зори"
зорко взирает профессор у поле
благим матом позже; облагая
облегающую блюзу марины

клином - клинья, клинком - могилы
линия мажино указует восток
слиты воедино павлин и змеиный
хвост воспевая норд ост и погост
#

убей себя пока это весело
убей себя пока это дешево
убей себя пока есть причина
пока-пока
пока, прощай
#
машина кружит внутри с головою
моею поломанною тупою
и укол боли в сердце
сто км в час, я открываю дверцу

и скольжу лицом по асфальту
сдирая кожу с лица
о, сними эту маску
о, отбрось эту роль

я вновь теряю контроль
но заливаюсь, струна дрожит
как можно жить
и нетужить? когда вокруг ледяная русь?
#
зима навалилась тушой насильника
жертва - каждый объятый в меха
пряча стыдливо колени и бедра
от холода жгущего - руки отца

проснувшись впьяну ты смотришь потерянно
и шепчешь в подъезде под желтой тьмы лампой:
боже почто ты оставил меня?
#
тяжело шкребет по полу
ржавый тяжеленнейший поддон
и скрыпит что твой тромбон
по металлу пола

его тащит черномор
дядька двухметровый
смотрит сквозь браду на пол
сквозь черное на черный

и в глазах потерян свет
метался по рогам и хрусту
а поддон вмещает бред
пестрый будто мой куплет

и уст в кровь сбитых сотню лет
не касались женских пальцев
нежные порывы

и непригляден черномор
вдруг уронил ржавый поддон
оттуда россыпью - ничто
звонко покатилось в понедельник
#
я слышу чумные вопли
в тряпье завернутая нога
на раскладушке слои промокли
лежу дрожу в больной неге
макет танка панцер стоит у кружки
кружки с бульоном голова кружится
какие-то мешки в углу комнаты
а нет, забыл, то мертвый Прохор
пророки, глотая змей, нам вещали
мол бога побойтесь, не врали
краска желтая стен облупилась
лицо в зеркале со стеной слилось
дочурка Камила лежит у камина
уголки пальцев обуглив не может согреться
в пятом углу кружится бобина
искажая флейты и скрипки
и будто бы играет чудовище
сторукое слепое уебище
дует, бренчит и скрыпит
безумие как ветер сквозит
я выпил пару серых пилюль
купленных за последние деньги
когда же, когда же снова июль
уже век будто мутная осень
нога чешется, тру сквозь тряпье
что-то там лопнуло, наверно бубон
а Агафья тихо смеется
улыбка не сходит с губ исхудалых
и треснутой линией, будто на зеркале
она мнет свое обвислое вымя
ноги раздвинув грязными пальцами
я отвернулся, Агафья безумна
ночь же безлунна я вижу в окно
и тихо на цыпочках заходит Арсений
он в опасении, стерты колени
и милостони три монеты гремят
"пап, посмотри, скоро хватит на яд"
#
хочу, сядь на мое
сядь на мое, хочу
лицо
вдох, вдох, вдох
задуши меня хочу
хочу, сядь задуши
широкие бедра, жирный зад
вдох, вдох, вздох
окончен срок
и дух носился над водой
кричал как козодой
а ты лишь сядь, сядь на лицо
хочу, хочу сдохнуть
да, я прошу
прошу, задуши меня своей потрясной жопой
детка...
#
разденься, колени
внемли, нема ли?
лишь глазками хлопает
косички до попы
на то и природа
я беру ее, боже
на груди крест простой
промеж полных доек
взирает древянный
несомый сынбогом
гвоздьями булатными
прибитый, голгофа
пышет жарою
как ее дыхание, рыжая
веснушки, глаза... ненавижу я

как красотою вполне овладеть?
не ***м же пухлые губы тереть
не поцелуями, никакими объятьми
соприкоснуться с красою нельзя
краса это формы, цвета, да как свет
падает, создавая акценты и почерк
все это иллюзия, мозга творенье
и конечно фата моргана девы с косою
до попы, как бы не пыхала жаром голгофа
от вздохов и визгов зазвенело в ушах
так вот, водоем тот среди песков черных
жажду твою не утолит, хоть утопись
и очнись в простыни барханах убитым
поверь, ты пропал не один, легион