Противоречивая

   - Куда подевала крылья? Только их тебе и не хватает... - услышала она в очередной раз в свой адрес...
   Непонятная, не обузданная (тьмой) , решимая, без капли страха в глубоких карьих глазах. В её лице читались усталость, отчаяние, любовь к этому миру, забота, грусть и радость одновременно. А сердце её болело каждый раз, когда ей приходилось "сражаться" в этом миру за них, ради кого она здесь... Для простого обывателя она была хаосом. Но этот хаос отражался лишь в их глазах.  На самом же деле во всех её делах был смысл. Она - проводник в этом мире, невидимый, который никто не замечает. О ней знали, о ней говорили... Вернее следы её "передвижений", там внизу, её дела были на слуху у них, обитающих наверху. Но и они не знали точно, чьи это были следы. Действия и результаты оставались, но следы заметались... Так, видимо, было нужно.
   Противоречивая - ангел, потерявшая крылья, но не суть свою. Ангел, выбравший себе путь, пронизанный опасностью, но там, где обывателям нужна была помощь. Она изучала мир, где злу было место, где земля то и дело подражало аду. Но ведь должно было быть иначе? Здесь Противоречивая находила сподвижников и была спокойна, что не все ещё было потеряно. Ее оружием стали перо и бумага. Она то и дело то тут, то там оставляла "следы". О них начинали спорить и они имели место быть и действовать.
   Мир был разделён пеленой, где под ней была тень, земля не освящённая солнцем, земля превратившаяся в пустыню, где тлела жизнь обывателей, людей забывших, что значит жить в тепле и мире, в любви и спокойствии. Над пеленой же солнце усеевало острова из летающих скал лучами, согреваюшими всех, кто населял их. А это были ангелы, подобные Противоречивой, не потерявшие свои крылья и не решающиеся спускаться за пелену...
Вернуть в состояние стабильности? Нет! Уже нет сил... Силами сторонних обывателей мать сковала его по рукам и ногам, поселила в погребе, где его никто не увидит и не услышет. 
Это стадия последняя перед его уходом на суд ангелов.
   Свирепый. Так он назвал себя ещё в юности, заставив забыть всех о том, как нарекли его мать и отец. Но сейчас не осталось и следа от того состояния, которое соответствовало его суровому имени. Сейчас это был увядающий, вроде бы ещё не старый мужчина. Морщины проступали в его лице, обосновываясь основательно. Серые глаза полузакрыты и затянуты пустотой. Растительность на голове, скулах и подбородке густо спускались беспорядком и сединой сквозь тёмный каштан по его плечам и груди.Руки когда-то блеставшие мускулами отчаянно таяли, сдувались, печально бликуя остатками мышц. Одежда на широком торсе свисала обрывками, переходя в то что отдалённо напоминало штанины. Высокий Свирепый уже редко мог вставать в полный рост, ведь в погребе, глубоко под землёй потолки были низкими, и он лишь сидел или ползал на четвереньках.
   Состояние потерянности, безразличия, уходов в запои и бесчинства овладели им после того, как он не смог спасти свою семью на этой несчастной земле, усеянной опасностью и злом.Теперь уже ни мать, никто другой не могли его вернуть к "жизни". Он пытался стереть память, изъедая её вином, пропадая в заведениях славившихся развратом и рассадником чертей, что бесновались и радовались с каждым, кто упивался за их столами, у кого уже не было тех, кто мог ещё их перетянуть на дорогу спасения.
   Но мать Свирепого не сдавалась. Она искала в сыне остатки милосердия по отношению к себе по долгу и сл;зно говоря с ним в моменты его буйства. И тот утихал, словно бы слыша её голос откуда-то издалека и очень тихо, утихал, принимая его как знак, пытаясь утешить мать... Но этого хватало не надолго.
   Противоречивая. Она была вхожа в те заведения, где заведовали черти. Но всегда оставалась не тронутой. И однажды взгляды их пересекались, взгляды Противоречивой и Свирепого. И в этот момент пустота в его глазах исчезала.
   Назревает нечто... Она это чувствовала, как никогда. Взгляды обывателей, кто встал на сторону нечести стал злее и смелее. Она вс; чаще встречала их, говорящих о дне, что вот вот нагрянет, и Противоречия со своими сподвижниками будет изгнана вон. Ведь её немногочисленная дружина уже меняла этот мир заметнее и заметнее. Добро, что они сеяли пробивало то тут то там пелену, сквозь которую вдруг просачивался луч, знаменуя возможность изменить всё. Правила могли поменяться.
   - Наша пустыня! Наш дом! Наши правила!... - воззывал свою орду к действиям Змей. Он был рождён от простой обывательницы и зла. Подобен человеку, но с красными как огонь глазами, хвостом беса и винторогими отростками на своём челе. Вобравший в себя всю злость этой земли, он жаждал хаоса, где восседали бы на престолах он и ему подобные, ублаженные всеми обывателями этой пустыни, усеянной раздором и болью.
   Город разползшийся на этой сухой и песплодной земле, где не цвели даже саксаулы, был опасен. Даже дома здесь олицетворяли ужас, увенчанные черепами и всевозможными знаками чёрных магов, услуживцев того самого Змея.
   - Противоречия, кто она?! Она лишь звено в их цепи или тот, кто движет всем этим?! Мне намекнули, что к ней стоит присмотреться, что это она сеет своё слово, что она ангел внедр;нный в наши ряды! Но я наблюдал за ней! Она молчалива! Так как же она может двигать своими людьми, а они даже не ангелы, и в них нет ни сил зла, ни сил добра?! Как вы, мои антихристы позволили менять этот мир этим невольникам? Так давайте же устроим чистку!
   Среди всех, кто был сегодня на арене разврата, где Змей восклицал о важности зла, был и Свирепый. По непонятным стечениям обстоятельств тот смог выбраться из заточения в собственном погребе, гонимый вновь взорвавшимся в н;м хаосом, жаждой смыть свою сущность пьянящим пойлом.
   Вначале он слушал, но не слышал угроз, ведь ему теперь было все равно. Слушал и был в затмении до тех пор, пока Змей не назвал её, а потом и не натравил свою орду уничтожить ангела. Разум вдруг уловил знак, непонятный Свирепому знак, что-то знакомое и нужное ему прозвучало на этой арене зла. Он видел Противоречивую и знал, что она точно не обыватель, но и не из рядов Змея. Как и почему он это знал, тоже не поддавалось объяснению. Е; взгляд однажды говорил с ним. Пусть и не долго, но значимо. Свирепому предстояло найти её, ведь ей угрожала опасность...
   Противоречивая уже заранее знала обо всём. Она не могла не знать о последствиях своих агитаций в письмах, что посылала в мир. И как бы ангел не старалась быть не заметной, дела её заставили Змея и его орду искать нулевого зачинщика.
   Сидя в кругу своих сподвижников, Противоречивая слушала планы по противостоянию орде и её предводителю. Они искали слабые места, ворошили старые письмена, где слогали о всех обитателях пустыни, о их возникновении, жизни, уязвимости... Планы строились, а ряды сподвижников ангела пополнялись.
   И вот в очередной раз привели в штаб человека. Это был Свирепый. Он вышел на них через сторонних обывателей, что иной раз околачивались у тех самых питейных заведений, пытаясь увести в свет оступившихся. Они точно знали где и когда можно встретиться с основными обывателями, самыми идейными, что не просто передавали слова, а действовали.
   - Цель твоего визита? - обратился к нему один из присутствующих в штабе.
   - Хочу встать в ваши ряды, - говоря это, он искал глазами ангела. И когда их взгляды пересеклись, то он ясно дал понять, что ему есть что сказать Противоречивой. Присутствующие прочли это по его глазам и расступились, создав коридор между ангелом и Свирепым.
   - Я знаю тебя. Ты тот, кто потерял смысл жизни. Я наблюдала, как тебя спасали. Пришло время поговорить нам с тобой?
   - Вам грозит опасность, - только сказал он, как его перебили.
   - Мы в курсе. Ты не первый, кто пришёл к нам с этой информацией, но спасибо.
   - Но об ангеле знает сам Змей, - продолжил говорить Свирепый.
   - Не переживай, он не на столько страшен, как заявляет о себе, а его орда пад;т против света. Среди его рядов падшие обыватели, у них нет ни сил зла, ни сил добра. Моя же сила не сравниться с силой Змея. Не забывай - он получеловек, его матерью была обыватель. Я же не боюсь смерти. Я боюсь не закончить дела на этой земле... Почему ты решил воспрять тогда, когда был уже на грани?
   - Когда я трезв, то мой разум заставляет болеть моё сердце, а душа изнывает от горя по утерянному счастью. Моя жена и двое моих детей исчезли в день, когда зло перевесило в этом миру. Мечты о счастливой жизни для моих родных разрушились. Боль никогда не утихнет, нет, я это точно знаю... Но сейчас свет и добро приближают тот день, когда зло будет в меньшинстве, и я хочу этого! А потом спокойно уйду... за ними... Ничего больше не осталось, я желаю исчезнуть, как и они. И может тогда мы наконец-то таки встретимся. Самое страшное потерять родных. Всё остальное восполнимо. Что бы не рушилось в жизни - ничто по сравнению с этим! - глаза его впервые за долгое время наполнелись слезами и они потекли ручьём. Но в них больше не было пустоты. Эмоции вырвались наружу, и Свирепый рухнул на колени, опустив голову и свесив руки, словно бы прося прощения, за то что так долго молчал и заглушал боль злом и убийственным пойлом.
   Все вокруг были безмолвны. Ведь сейчас мир стал оживать, добро просыпалась и даже в нём...
   - Я Каратель, ангел разрушения, оставляю свои крылья и спускаюсь за пелену. Меня призвала Противоречивая - в пустыне назревает конфликт тысячилетия. Я видел просветы, что она пробивала волей своих писаний. Здесь в свете дня мы были близки, так позвольте мне прийти к ней на помощь, - просил житель небесных скал у Афаэлона, правителя падших ангелов.
   - Расскажи о ней, она ли средь обывателей смогла найти сподвижников и стать с ними противовесом злу или это лишь совпадение? - спросил в свою очередь Афаэлон.
   - Никто точно не может сказать, но не без её участия происходят сегодняшние события. Я знал её обитающей над пеленой. Она всегда слушала мольбы обывателей, что не могли противостоять перевесу зла, что призывали  к нам, на помощь. Противоречивая была молчаливой, и никто не знал, что в её планах было спуститься за пелену, - отвечал Кариэль.
   - Ну а ты, Керубиэль, почему ты складываешь свои крылья? - обратился Афаэлон ко второму пришедшему к нему ангелу.
   - Я, Керубиэль, ангел небесного пламени, стал хранителем обывателя по имени Свирепый, что был полон боли и отчаяния, сквозь которые в глубине души он призывал к нам, молил о помощи. Через него я узрел Противоречивую, и она была добра к нему. Его мысли просили, искали сподвижников и среди нас, утерявших надежду на спасение той пустыни, - отозвался второй.
   Правитель падших ангелов, выслушав Керубиэля, обратил свой взгляд на третьего ангела:
   - Я, Офаниэль, змеинный ангел. Через чувства части плоти полузверя, что принадлежит плоти людской, я познал боязнь и страх перед ангелом бродящим по земле, перед Противоречивой. Змей, что движет свою орду в эти дни на войну со светом встревожен тем, что может потерпеть поражение. И я складываю свои крылья перед вами и спускаюсь за пелену.

   Так заканчивалась эпоха правления злом, и начиналось время борьбы за свет. Противоречивая смирилась с тем, что теперь о ней знают все, но это было началом