Большой рыцарь - 3

Большой рыцарь - 3

- «Все это уже устарелое оружие... И это старо. Тут вообще все старо» - «Так как же воевать тогда?» - «Но разве этот склад не огромен?» - «Везде одно и то же, всюду старенькие экземпляры...; даже самое новенькое  уже  старенькое» - «Да, рыцарь, но разве этот склад не огромен?» (от военного прогресса одни гибнут, а другие сходят с ума...)

«Да ты что?!» - удивление рыцаря другому, и себе, оказывается, неверно воспринимавшему другого.
«Ничего себе!», «Ну, ты даешь!» - «Ничего себе, я. Ну, я даю! Пора удаляться, шатаясь, из нового военного  мира, полного непонятных и опасных чудес... «Куда там! Вот это да. Вот это называется  «влип»!» (а тут уже психика рыцаря под угрозой, он тоже  постоянно ошибается и жив еще  за счёт  то ли хорошей брони, то ли  этой самой удаленности...)

Женщина смотрела взволнованно, но рыцарь уже видел, что она любила не его, а свою любовь и что она всегда любила свою любовь, отчего все выродилось, выпало в осадок, сахарно белый и сладкий. «Я для нее то венец  творения, а то кудлатая шапка, которую срывают с головы и бросают на пол, чтобы вцепиться в грязные волосы». (На фронте потому столько добровольцев, что их жены расстроили - и со злобой они убивают друг друга...)

«Все так горько!» — и рыцарь ищет кусочек сахара, чтобы не горчить; «все так сладко!»  - и он выдавливает из себя горечь («опять этот сахар!»), чтобы не засахариться. Кислый юмор. Горько-кисло-сладкий сорт войны... (Сладкой является военная пропаганда; все медальки, например - они  из шоколада и мармелада...)

У кого сложности, у того эгоизм: «извини, мне некогда, надо заниматься своими сложностями»; или: «пошел вон, мне некогда, своих проблем по горло!» - а у кого эгоизм, тому не понять, в чем его главная сложность…
На войне сложность у всех, но в итоге все объединяются в самое простое и примитивное стадо...; кидаются из крайности в крайность. И только рыцаря все посылают сначала и пытаются выбросить из стада в конце - хотя бы и в пасть противнику... (Но рыцарь обороняется щитом от своих и тычет копьём в чужую пасть)

Нечто запутанное, то ли сеть в механизме, то ли механизм в сети - таково современное  оружие с защитой от дронов - рядом сидит боец-эгоист… - и гордо озирается эгоист, важно качает головой... (Пока не хочет позвать специалиста, рыцаря, время теряет...)

Бедный день  на войне. Ну, бедный день, что поделаешь, рыцарь — ни солнце не светит, ни трава не растет, ни голова не работает. «Нет, я открою свои битком набитые кладовые,  включу весь свет в своей норе,  силом включу музыку,  додумаюсь до того, что не додумал вчера - насчёт борьбы с дронами» - но бедный день; и не уродуй его, не делай нищим…  (По сути, эти дроны всех прогоняют с войны, не дают никому нормально пострелять, побегать - а ведь только такая война всем снилась в лучезарном детстве. Поэтому на смену нормальным воинам в армию приходят  чокнутые игроманы, которые вообще не  понимают, что такое жизнь и реальность...)

Рыцарь изуродовал лицо: сослепу, от яркости света или же яркой тьмы, уже не помнит - и память ослепла; в одно мгновение все увидел, в другое все забыл, а в прочие пытается понять, зачем  изуродовал лицо, как  его будет возвращать. «Я многое забыл, пока, что ни вспомню, всё -  либо урод, либо распятый»... Всё время в аффекте, каждый день случаются целые часы, когда он, как пьяный , откровенно бредит...

 «Где найти то, что делает сильным и счастливым?» - никто из бойцов не знал, все пожимали плечами, норовя не задерживаться около, одна выносила из блиндажа помойное ведро, другой спешил на свой кислый завод по производству ракет и уже закурил  сладкую сигарету и одна была женой другого, и рыцарь вышел из военного барака в части, в котором уже было двадцать этажей... (Война вдруг победила этот мир; теперь его хочется  прихлопнуть самой лютой бомбой... -  только все военные заводы и бараки? Такое пламя, если загорится, и на всё остальное перекинется...)

Рыцарь увидел современного военного, полковника , издали выглядевшего сильным и счастливым -  он стоял возле лимузина (шофером в нем, впрочем, был кто-то из барака) и богато одетой жены с породистой собакой, но, подойдя поближе, рыцарь  без труда разглядел  всё то же помойное ведро, только переодетое, всё тот же завод и всё ту же сигарету, он голый стоял передо рыцарем и слегка поеживался, ожидая  вопроса... Но рыцарь уже уходил, уезжал и вместе с ним ехали какие-то мужички, вроде пасечники, всё более милые и симпатичные, и какая-то девушка, ласковая малышка... (Хороший сон приснился рыцарю, но бывших спецслужбистов, как говорится, не бывает... А на пенсии без машины будут ли силы  путешествовать?)

Приключения отчаянного пессимизма со счастливым концом. Кому еще нужна вера, надежда, любовь, если не пессимизму. Рыцаря в себе трудно убить. И он потом спросит: «ты зачем меня убивал?» Одни бойцы, чтобы не спросил, стараются дружить с ним, а другие стараются вконец добить, но ты его хоть к кресту прибей или в могилу положи и камень привали - он все равно воскреснет. Но и подружиться с ним очень трудно, тюгавые мы слишком… (Одни бойцы слишком грязные и замордованные, а другие совсем напротив, но они видели рыцаря только на экране, для них он только игровой конструкт - с дронов они с лёгкостью скинут и на него свою бомбочку... Вообще, на всё скинут, кроме своих игровых консолей и солнечных панелей, чтобы  зарядка была...)

Бойцы-реалисты верят в рыцаря, потому что всюду видит его войну в полноте, а авангард - потому что видит, что рыцарь бессмертен, что его не убить и  самой авангардно изощренной смертью. Реализм копирует рыцаря, но он к этому почти равнодушен, а бойцы-авангардисты его убивают, но он почти прощает, терпит боль - кто же из них, наконец, догадается, как надо вести себя с рыцарем, чем ему угодить? Кто поймет, что дело не в слепой вере в победу и не в голом познании новых техник ведения боя, а в синтезе, дружбе главных качеств и стоящих за ними рыцарей...

Братство на фронте –  когда каждый говорит о другом «он – мой хозяин». Без этого только паритет, нейтральное, поверхностное и зыбкое товарищество. То же, наверное, и в настоящем браке… Чтобы тебе кто-то помог, необходимо срочно становиться друзьями, а для этого иногда вспоминается рыцарь и рыцарский дух -  их достают из старинного сундука (обычно заваленного снарядными ящиками) и рыцарь сразу начинает скакать на деревянной лошадке...

«...Я дальше, нет-нет, не останавливайте меня» - они хватали рыцаря за руки, но как-то нерешительно, улыбались гнусно, но  растерянно и рыцарь шел дальше...
Много раз все-таки обманывали его. Рекомендовались Друзьями, Весельчаками, Широкими и Щедрыми Душами. По мере того, как рыцарь прозревал, они обнимали его  за шею уже не столько по свойски, сколько по вражески, дыша перегаром. С отвращением рыцарь сдирал с себя эти тяжелые руки - чуть ли не вместе с башкой!  Один раз  хотелось даже кинуть гранату...  (Зачем военным нужны парады? - потому что на войне слишком много обратного, горечь нужно чем-то сладким заесть....)

Она прекрасна, но  муж-военный ей нужен не больше, чем помидоре палка для подвязки своего гибкого и хрупкого ствола.... Короче, лишь бы деньги присылал и заранее предупреждал о своём появлении... А потом ему инвалидность можно оформить...

***

Бесплодность рыцаря...
Это когда в войну играешь и все время остаешься без дронов и  снарядов. Застываешь и смотришь в пространство…
Или приходишь вроде бы в штабной, для начальства блиндаж, а там шаром покати - находишь только кусок черного хлеба, но и тот словно камень. Застываешь и смотришь в пространство...
Или забиваешь гвоздь в стену, чтобы  повесить автомат и первым ударом попадаешь себе по  пальцу, а вторым сгибаешь гвоздь. Застываешь и смотришь в пространство…
(Снаряды рыцарь проебал по причине пьянки  вчерашней, жрачку по той же причине проебало начальство, ну, а остальное - это похмелье....)

Лучшие чувства рыцаря – безвыходные: они распирают, напрягают, переворачивают, прочищают. А иначе выходит по принципу «в одно ухо влетело, в другое вылетело». В итоге, вообще перестает что-либо влетать – какой смысл? (На войне много всего в его башке задержалось - вернулся оттуда с тяжелой головой... Привёз всю снарягу домой - пришлось грузовик нанимать - и увешал ею все стены, заставил все комнаты...)

Нежное спокойствие рыцаря. Его же чуткая объективность. Теплая твердость - кто придумает что-нибудь лучше? ...Для женщины все наоборот: «Спокойная нежность». «Объективная чуткость». «Твердая теплота».  Рыцарь - сосуд, а женщина - влага в сосуде. Влага всегда нежна, но не всегда спокойна, а сосуд всегда тверд, но не всегда нежен. Сосуд с той же нежностью держит влагу, с какой руки держат сосуд. Чьи руки? Руки Бога. Бог любит женщину, но сообщает о своей любви чрез мужчину, т.е. рыцаря… (Всё сходится, но на войне даже дрочить не хочется...)

Ожидание рыцаря. Оцепенение. Отупение. Враг не появляется; видимо, точно так же выжидает на своей стороне...

Ожидание. Оцепенение... «Не хочу в отупение! Рыцарь  я или нет? Попробую пройтись. Или поболтать. Или подумать. Нет, не помогает, отупение все время рядом. Наверное, слишком поздно» . Вымерли они, что ли, там, на своей стороне?

Ожидание... «Не хочу в оцепенение! Буду думать. Или болтать. Или пройдусь." Нет, не помогает, кто-то рядом - то ли оцепенение, то ли сразу отупение.  (Не коварная ли это задумка врага?)

"Не буду ждать! - все равно никто не придет, а придет, так ничего не сможет, а сможет, так такую ерунду, что подумаешь: «зачем же ты пришел и к чему  я  ждал!»» (Рыцарь же у нас бронированный, вполне может расслабиться...)

Рыцарь заблудился и попал не в ту компанию. Там его сначала как бы приветили, но потом грубо обидели, обошли, и  ему стало стыдно, что  вел себя вульгарно, по-простому, по-дружески. Но все же пошел искать такого-то, когда его об этом как бы попросили. Но тут он заблудился, и ему стало обидно, что  хорошо дорогу не объяснили. Еще ударился в темноте, потом на ощупь открыл некую  дверь, а там всё столбом,  ходуном, женский визг - ему пригрозили и обещали запомнить. Но тут  рыцарскую перчатку одну потерял и еще больше расстроился. К счастью, попался один из его прежней компании. Рыцарь к нему, но тот его не узнал - а света уже было достаточно. Не обиделся, он слишком вульгарный; может,  и не из его компании, рыцарь там  давно уже не был, в тот раз опоздал - вот такие же  напутали  время. И еще денег  одолжили. Теперь бы они ему пригодились — те же рыцарские перчатки купить. …Что-то места  знакомые, вон с теми рыцарь по-дружески,  но хорошо, что они в стороне, обойдутся «приветом». Ба, да это замок родной; а такой-то наверное, сам заблудился. Или потерял что-нибудь и ходуном ходит. Не надо было обходить и свет выключать. Рыцаря, правда, как бы попросили; и  вроде  пригрозили - придется дома посидеть; ничего, «я не я и плевать  хотел на все компании!» (Всё же, пить надо меньше, в следующий раз целиком разденут, перчаткой не обойдешься. И в этот раз могло не обойтись, но всё же автомат-то у рыцаря был...)

Рыцаря обидели, обошли, не дали, поэтому он поскользнулся, а пока травмпункт искал, еще и заблудился. Зашел в какой-то вестибюль, занял чужую очередь, чтобы постоять, с мыслями собраться. Разбито все, даже раздражение. Бесплодный день. У всех эпоха Возрождения, а у него эпоха Вырождения, темень, грязь. У них как в вестибюле, а у него как на улице... Но тут его очередь подошла, приняли  по-царски, выдали номерок и спецодежду,   теперь и думать забыл о возрождении обид и вырождении травмпунктов…  (Сначала опять напился, а потом стал уверять, что он - рыцарь, вот и результат)

Пропасть - черные деревья, черная земля, черное небо; кругом уродства - уродливые шаги, уродливые движения руками, уродливые улыбки. Но  хочется сделать лирический жест, и рыцарь его делает,  он выходит черным и уродливым, но все же лирическим - и где-то зажглась звездочка, похожая на маленькую девочку. «Девочка, оставайся там!» - хотел сказать рыцарь, но заорал и черным смехом захохотал. Барабаны. Всё, он – машина... ( Против запоя и у рыцарей не имеется кольчуги...)

Рыцарь - человек, но всюду качество. Качество - это машины, рыцарь качественно может только нажать на кнопку. Даже в пьяном виде. Пусть работают, рыцарь пойдет гулять. Гулять среди машин, среди домов, построенных машинами, среди людей, построенных машинами. Но все очень качественное. Рыцарь тоже будет качественный. Будет гулять качественно даже в пьяном виде. Кроме того, рыцарь сильный как машина, потому что на многих машинах знает, какие курки и кнопки нажимать. Так что «человек» - потом, рыцарь едет на машине, машина едет, качество стоИт, качество стОит того...

Лирика рыцаря, но - эротического типа. 95% эротики, 5% лирики. На 5% не выплывут 95 - сто раз утонешь, посинеешь, покраснеешь, побелеешь, почернеешь – и, конечно, будешь очень бесшабашен и весел в своем поражении и расставании с лирикой... «Эй, черный слон, кого ты топишь?» - орет рыцарь в безумной ярости, но  тот уже воодушевился, облитый смехом и водой... (Захват молодых девушек - для бойцов это  стимул , толкающий иногда на безумные атаки с целью прорыва фронта... И не в этом ли причина неподвижности нынешних фронтов, что действует запрет на подобные захваты...)

Старый сон рыцаря: фигуры людей, похожие на скульптуры, сошедшие с постаментов, но не серые - цветные, неярких, коричневато-красноватых и желтоватых цветов. Они на огромной лестнице, на  лицах улыбки и слезы,  намерения загадочны... (Рыцарю приснилось одно из его прошлых рождений, когда он был вхож во дворцы аристократов)

«Легче дойти до берега этой  великой реки, чем тут в темноте вставить вилку в розетку. Впрочем, пока ты одевал обувь, я все-таки уже вставил» - «Все равно пройдусь». – «А передача интересная, т.е. обещающая» - «Вкушай до самого смертельного сна, в котором уже ничего не присниться» - недавно был случай на фронте: один так же в блиндаже телевизор  смотрел, как вдруг дрон прилетает... Сам попал в новости; правда, чужие...

Мир огромен и, казалось бы, разумно вырезать из него кусочки, специализироваться и заниматься только профессией. Кусочки бывают удивительные, но вот мир перекрыть ими не удается – потому что они все в одной зоне и перекрывают друг друга. И в армии все в плену даже у оригинальной части своего вооружения, у своих приемов обращения с ним – а про стандарты и говорить нечего. В  одиночке своей специализации рыцарь уже изучил все четыре стены, пол и потолок  – и что? Обе армии словно бы находятся в одном железном котле и ни выбраться, ни до конца уничтожить друг друга не могут, только доводят воду до невыносимого кипения...
(Воюет несколько небрежно рыцарь – всё оттого, что не слишком ещё себя уважает… и понимает, что всё равно ничего не изменится...)

Рыцарь: «Послушайте, друзья, какие храмы строим, когда зло не побеждено? Должности вор лукавый и догматик свирепый получат, у колонн устроят пункт скупки краденого, поссыт кто-нибудь украдкой - тем более, что на расстоянии мили вокруг все сортиры специально снесли. А ментов поставишь, так только хуже все запутается - уже и не разберешь, кто занимается краденым, кто кадилом машет, а кто на страже, на стреме. По телевизору, в энциклопедиях и анналах, конечно, все будет, как полагается, но ведь телевизор не Бог, не в нем наша надежда на вечную жизнь обретается…»
(И на войне  победы нету.... - трудно побеждать жидобандеровцев, это оглашенные революционеры, фанатики, верящие в светлое  будущее и проклятую гидру, прекрасно дополняющие  друг друга - точно такое же  было у нас в 17 году с жидопролетариатом, только в качестве светлого будущего и гидры называлось немного другое... К тому же, к ним потоком идёт помощь со стороны  западной гидры и их темного будущего...)

Военный морг. Возле окна огромные одуванчики раскачиваются, рядом рыцарский палец валяется...
Военный морг. Заколочен - все ушли на обед. Из-за перемирия на фронте давно не было свежего покойника, всюду пыль и темнота. Под лавкой чья-то голова в рыцарском шлеме валяется...
Военный морг. На стене фото первомайской демонстрации, к которой пририсован гроб. Похоже на приличный кабинет. Для покойников отведены дальние углы - бывшие кухня и туалет. Стоят, одеревенелые, прислонившись к стенам. В комнате кучи одежды и рыцарские латы...
Военный морг. Покойники штабелями, включая трёх рыцарей. Яркий день, мимо ходят милые девушки, похожие на белые одуванчики, далее - детский сад. Играет прекрасный джаз. На фронте проводится наступательная операция, поэтому работа кипит...
Военный морг. Обработали целый штабель, снова видна фотография первомайской демонстрации и блестит стол, похожий на огромную кровать. Остались только какие-то остатки: рыцарская нога,  палец и старая голова. Старший уже ушел звонить своей девушке…
Военный морг. «Какой ветер сегодня» - сказал старший уютным голосом, не отрываясь от работы – «Подай-ка мне вон те щипцы, надо проверить  рыцаря».
….
Из речи у свежей могилы: «Петров, рыцарь, твое имя сохранится только на кладбище, но ты не унывай, старый товарищ, бодрись, как при жизни» - снимают с двери отдела табличку «Рыцарь Петров» и прибивают ее к могильному памятнику нержавеющими гвоздями, похожими на блестящие иглы.
Морг. «Погода определенно портится. Да и вечер. Сам знаешь, когда свет становится странным, некоторые  рыцари возбуждаются, иной раз еле-еле  живот зашьешь – все на нервах и производительность падает».
Кладбище. «Давайте, так сказать, закругляться, товарищи - погода определенно портится. Да и вечер. Сами знаете, что когда свет становится странным, из-за рыцаря они  как-то возбуждаются...»

«Радость не здесь». Здесь темный вечер и горят электрическим светом окна  учреждения рыцаря, душа которого пуста и обшарпана, как его коридоры - радость не здесь... Как он попал сюда в охрану?  Заблудился, потом  воткнулся, теперь озирается, стоя на ушах... Впрочем, он уже ничего не помнит и не видит,  сейчас сбежит до утра, до дома добежит, «радость не здесь», а завтра с утра - в военкомат...

По радио бодро: «я живу, если  люблю» - а рыцарь мрачен, растерян, ходит и  бормочет: «это да - но что любишь? и для чего живешь?»...
«Бойцы радуются, это однозначно». – «Но времена мрачные, машинообразные...» - «Значит, они будут мрачно и машинообразно радоваться; радоваться они будут, это однозначно».

Рыцарь мрачен во мраке -  что-то потерял во мраке; у него нет воли на то, чтобы искать, он мрачно стоит во мраке. Еще напутал что-то во мраке, хотя  и стоит во мраке; наверное, даже многое напутал во мраке - достаточно для того, чтобы потерять надежду распутать во мраке. Остается стоять во мраке. Если  будет стоять терпеливо и спокойно, то это уже будет свет во мраке, если только он еще не все растерял и запутал во мраке по причине своей проклятой мрачности. Он не виноват, что во мраке всем раздают только мрачные маски; не может проверить, что ему подсунули во мраке;  сто раз терял ее во мраке, говорил, что запутался во мраке - бесполезно, мрак упорен мрачно; остается с мрачным спокойствием стоять во мраке или мрачно развести руками во мраке, или мрачно переступить ногами во мраке, включив самую веселую из всех мрачных музык (да и то негромко, а то вдруг враг услышит)

Рыцарь попробовал вспоминать свое прошлое – простенько. Ну,  ничего, это даже успокаивает. Местами коряво, путано. Это, конечно, жаль… Местами, извините, чушь. Плохо, очень плохо. Умником не стал, теперь вот и бойцом не станет…

Фронтовое радио бодро: «улыбайтесь, улыбка - это залог хорошего настроения" - подлог это, а не залог. Улыбнулся, устроил зимой лето. Кто это в тебе улыбнулся тебе? Ты еще ты этой летней зимой? Улыбнулся и сразу шорты надел. Пошуршал шоколадной оберткой и на улице пальмы уже посреди снежной пустыни, мимо окон шпарит поток.  «Войду в чистилище!» - рыцарю в блиндаже уже совсем весело и совсем мрачно...

Он надел улыбку и свой улыбчивый пиджак. Он улыбку себе присвоил,  девушку присвоил, художество... А у  любви рыцаря улыбка как солнце далекое сквозь облака - то мелькнет лучом, то постоит овалом лунным, то выглянет из-за угла лукаво и огнеметом полыхнет. «Побежали в солнечное поле! Ну его – со всеми муляжами! Пусть называет свои тюрьмы «домом», «мастерской» и «конференц-залом»!» - опять мечтает рыцарь. На самом деле, он знает, что его любовь блудит уж пятый месяц - слишком долгая война, слишком  интересен (или богат) новый ухажёр... Бабам хочется петь, играть и танцевать и они не могут слишком долго входить в  чужие обстоятельства...

День был настолько ярким, диск солнца таким большим, что казалось,  ночи уже  не будет - но она пришла, как ни в чем не бывало, как на очередное дежурство приходит вахтер, устало скидывая свои грязные пожитки — и у рыцаря в дозоре потянулись черные часы, такие большие, что от края не дойти до края... «Сегодня тоже не дошел; со сном боролся, сколько мог, теперь укладываюсь спать. Дни как летом, а ночи как зимой - я так больше не могу». ("И плевать, что на этой вахте проверяют. Умираю, спать хочу и, значит, пусть хоть расстреляют…")

Пир бойцов и рыцарей во время чумы, голода, холода, войны и темноты. Насобирали в брошенных домах. Потом: «Ударим автопробегом по бездорожью».   Стоит ли? Ничего же  не увидишь, кроме разорения. Разоренная душа, душа большая, как Вавилонская башня, разоренная Вавилонская башня. «Пал Вавилон, Вавилон, город великий, всюду чума, голод, холод, война и темнота. Даже в вавилонской Башне электричество горит последние полчаса!»

Машина войны всё едет... В наше время даже Бах не слазил бы с барабанов... Куда деваться рыцарю? Иногда не верится, что он еще есть, его старый светлый мир,  полный солнца и любви ко всем, к добрым и злым, но мало злых в мире, полном любви. Любовь умерла, одна гнусность торчит, негр-певец. Сначала  придумали политику, чтобы похитить мир полный любви, а теперь и машину войны, которая едет... Либо ты тоже едешь, либо она на тебя наедет, на тебя и на твой мир, полный любви...

Шикарная машина проехала, шикарная парочка прошла - а по шикарному  телевизору шикарный диктор тоже объявил что-то шикарное; у рыцаря вся  мебель и вся одежда можно сказать  шикарные, но он молча лежит на шикарном диване,  и в абсолютно голом виде, не желая делать шикарных движений и думать шикарные мысли. Он безобразен и приговорен... (После  войны по отношению к шику стал как чурбан бесчувственный - и часто напивается...)

Рыцарь построил землянку – «Спорим, сломаю?!» Рыцарь развел огонь – «Спорим, потушу?!» Сделал свет – «Спорим, выключу?!» - «Да, боец, выключай, ломай, и потушить не забудь - я буду думать в темноте среди развалин, глядя на тлеющие угли»... (С такими чокнутыми бойцами лучше не связываться... Почему их в психушку не берут? Так, в бою они основная ударная сила...)

Рыцарь вышел на берег озера в солнечное лето — но  включил темную музыку. Рыцарь вошел в темный лес  вечером - но  включил Баха (Всё  это на позициях, конечно, и в наушниках) «Психоделические» эксперименты… Или они сами включились: ветер непредсказуем, солнечный свет изменчив, вода тушит огонь на берегу... - а в лесу тихий шелест и первые капли дождя и близко до чудом не разрушенного  дачного дома...

Раньше рыцарь  боялся остаться без работы, без армии, а сейчас, на гражданке не боится  не сделанных домашних работ, бардака воинственной атаки – ведь становится всё более трудолюбивым и трудоспособным – а также далеким от идеала… (Хрен знает, каким был и хрен знает, каким стал?! - не боится и этого  бардака, всё фиолетово. На войне морочил голову противник, а на гражданке ее морочат бабы. Белка сменила колесо, но оно по-прежнему крутится с бешеной скоростью. К тому же, после войны её уже совсем нетрудно заморочить...)

Из-за дронов бойцы на фронте теперь не видят солнечного света, поэтому стали  так малы, что уже вынуждены жить ночью, чтобы увидеть свои маленькие огоньки... - это замкнутый круг и стоит ли удивляться, что движение по нему стало  столь монотонным или машинально-моторным. Им теперь никак не расскажешь про солнечный свет - так нельзя рассказать про тот свет, который ты видишь во сне... (Из под земли рыцарь запускает собственные дроны - которые на земле бойцы заготавливают  ночью...)

Кажется, рыцарь заблудился; потащился, выходит, не туда; напрасно рискнул, понадеялся, дернулся. Ну, что ж - нору выроет и передохнет, осмыслит всё, надежд и стремлений поднакопит, о королевствах и королях вспомнит. Вы же знаете, что он норы роет с волшебной скоростью и в любом месте?  Вот место пустое, грязь непролазная, ветер холодный и мокрые деревья... кстати, где-то он все это уже видел? Может, и место всегда одно и то же... Дошел до точки, после которой везде так или же еще и не начинал идти? Да, рыцарь действительно заблудился... (Не впервой; лишь бы не вышел прямо к противнику...)

Рыцарь решил, что ему надо жить  естественной жизнью. Типа: погода пасмурная? – работаю с картами. Не хочется? – ремонтирую оружие. Светло? – управляю дронами. Лето? – копаю запасные норы… Опять не хочется? - лежу, думаю...  (Начальство на таких рыцарей не сильно давит - заменить их некем. Скорее молится на них...)

Очередь. В очереди до благоговения серьезные и очень культурные  дяди и тети. Они готовы стоять хоть всю жизнь, чтобы приобщиться к прекрасному. И они очень уважают заведующего за этими массивными дверями. И каково же удивление дождавшихся приема, когда они видят перед собой всего лишь молодого рыцаря лет тридцати! Очередь для него просто бесконечная харковница! И куда подевались солидные начальники?! - ох, уж эти большевистские, комиссарские революции! Ведь и его начальник такой же рыцарь, только тридцати двух лет! Эти молодчики пустят по ветру всё тысячелетнее достояние нации! («Сейчас он у меня заткнется!»)

«Я – против». Это невероятно,  всем понятно, что со стороны  рыцаря это только проформа... и проверка лояльности данных бойцов… «Неужели вы можете думать, что я испугался и, значит,  вам тоже можно с радостным послушанием испугаться?»

Боец ест - «жрет» - а рыцарь рядом морковь на терке трет – дергано – и смотрит  на бойца и видит его деградации – и говорит: «Думаешь, я не вижу?» – «Что?» – «Что ты дурак!» А он с улыбкой отвечает: «А я как раз думал: «какой у меня  рыцарь хороший»! (На фронте теперь сплошная "килл-зона", поэтому бойцы живут почти по-домашнему, как пограничники... Зубы ремонтировать ещё нет возможности, но морковку уже можно потереть...
Соответственно, рыцарь старается не изрекать убогие перлы, типа: «это настроение какое-то праздное, а, значит, неплодотворное» – оно, может, праздничное…  На десятый год даже дембелем  немного запахло...)

…И рыцарь нашел же свою нишу в военном  микрокосме? – значит, должен найти её и в обществе. Причем, он не хочет работать чётким охранником, где опять оружие, дроны и камеры  (Лучше сдаться к бабулькам в музей!)

П. и ему подобные  бойцы  не могут и в Бога не верить и в мир. Сильные люди, но из-за этой раздвоенности в жалком состоянии находятся, держатся за соломинки, типа семьи и религии , выживают, а не живут... (На войне людей убивают, но всерьез  надеются, что в рай попадут!)

Рыцарь слишком много был безрадостно прав и осторожно рассудителен и слишком мало растворялся в видениях. Стал как обычный боец, как машина, как  робот, рыцарское достоинство своё почти потерял; теперь не знает, как вернуть себе  свое личное небо, на гражданке как робот даже входит в автобус...

Но что поделаешь, изначальное местонахождение не выбирают: идет, идет рыцарь, а всё дорога и дорога, всё указатели и указатели. А как без них? – местность, хотя и скучно пустынная, но однако вся в дорогах, вдоль и поперек, причем таких, что видно: по ним легионы прошли - и самым живым и бодрым шагом…

Воина (вражеского) трудно переубедить, а не воину, может, и можно что-то доказать, но он же не воин.  «Бей, но не туда!» - а он и слыхом не слыхал про другие направления. «Туда, но надо бить!» - а он и  в глаза никогда не видел никакого оружия.  Один воюет, как во сне, а второй воюет во сне... - а рыцарь воюет со сном… хотя: «война со сном» - чем не сон?

Рыцарь развелся, женился на другой. Она казалась лучше, но оказалась такой же: сначала выставила то, что лучше, а в конце обнаружилось то, что хуже. У всех свои плюсы и минусы. То было привычнее. Один сон - это сон, а два сна -  уже намек на дурную бесконечность… И все же, почему у рыцаря недовольство собой? ...Потому что они-то одинаковые, но перед первой он выходит виноват, а перед второй выходит одураченным. В тех же снах первая - жертва, ее жалко, а вторая – нынешняя - хитрая стерва…
Подходящую жену  рыцарю найти труднее, чем воевать - этот противник хитрее, обманчивее, не идёт на тебя в атаку с криком "банзай"... Да и титул рыцарский приманивает либо бессмысленных  мотыльков, либо хищниц и стерв... Рыцарь всю войну прошёл без единой царапины, а тут ему уже откусили полпальца (в штанах этот палец и так-то был небольшой...)

Раньше рыцарю с неба падало, почти вдруг и непонятно за что, а теперь уже он растит "урожай" с сознательным усилием, развел целое  хозяйство из пушек и дронов, "зерно" (головы врагов ) снимает центнерами, "надои" (трофейная техника) повышает…

…А всё же комбат практически сказал: «нет возможности стрелять? Так не стреляй». По хрену ему на рыцаря - всё равно же мажет... (Рыцарю так обидно стало, что он даже забрало опустил...)

Опять огонь в душе подзавял и рыцарь  оцепенел,  нелюбопытен. Вечных двигателей на земле нет, постоянно приходится добавлять свои усилия… Даже воевать, даже в футбол играть - всё может надоесть.

А когда огонь совсем маленький, начинается апокалипсис:  для лилипута все Гулливеры. «Господа слоны, не наступите на меня, пожалуйста». Рыцарь прячется в самый угол, за снарядные ящики (откуда, правда, скоро мыши-лилипуты его выгоняют,  пищат, что это он - Гулливер...)

Малый огонь  недвижно горит, ничего в блиндаже не освещая; ночь черна, словно всё сгорело и огонь в ней как символ, как знак, смысл которого абсолютно неясен, смысл которого абсолютен, как эта черная ночь, смысл которого безвозвратно сгорел в эту ночь… (Рыцарь долго, до упора сидел как истукан, наконец, повалился набок и тут же заснул...)

Что-то рыцарю кажется, что ни одного бойца невозможно обратить в христианство - можно быть только «гласом, взывающим в пустыне». Креститель, обращая других, не обратил еще себя самого, Христос обратил двенадцать; Павел обратил многих, но все эти обращения сомнительны. Он сам  даже в ближних своих сотрудниках сомневался.
…Они ни в чем не сомневаются, их ничем не удивишь. Не отличают Баха от Бетховена, а Ван Гога от Гогена. «Слава традиции!» их душа говорит так же часто, как  «слава Богу!»
(Грустно рыцарю с такими воевать... Но он и убивать теперь никого не желает: его дрон, к врагу подлетая, взывает: "пади на колени, несчастный и обратись к господу...")

Сила рыцаря в темноте, может оказаться слабостью, а его слабость на свету - силой. «Согрелся и почувствовал силу». «А я поел и почувствовал силу». Силу чувствуют слабые, сильные чувствуют слабость?! И еще: если волна в стакане ударила об один край, то будь уверен, что она ударит и о другой… Если продлить историю, то окажется, что ни в одной войне невозможно выиграть, маятник будет качаться, день сурка повторяться....

«Я умный, а он дурак, но ему тут все знакомо». Рыцарь отдал превосходство, отдал первородство за чечевичную похлебку в новой стране – да и ее дали только потому, что земля слухом полнится о его уме в прежней стране… (Чем меньше ты передвигаешься, тем больший ты король в месте своего обитания... Русскому лучше быть русским в России, чем таджиком в Америке. А уж как плохо везде предателем быть... А колобком? Колобок довольный, у него круглый животик, но он уже не человек... Более совершенное существо? В чем-то конечно - но ведь и винтик в чем-то более полезное... Сейчас все на работе - винтики, а в отпуске -  колобки...)

Боец настолько уверен в себе, что даже здесь, в незнакомом для него месте,  ведет себя более уверенно, чем рыцарь, которому это место хорошо знакомо. Настолько подавил его своей уверенностью, что у рыцаря отшибло память... Занята память запоминанием механизма чужой уверенности… (Рыцарь  весь перекошен образованием и искусственными, насильственными тренировками, что-то знает слишком хорошо, а что-то слишком плохо - а боец ладный, естественный, может быть, слишком средний, но зато с окружающей средой отлично  сливается...)

Красивый и умный, но слабый рыцарь в темноте вдруг оказался некрасивым, неумным, но сильным! Или: красота сохранилась, а ум исчез. А свет - разве он не способен искажать?! «Где я? Постойте, не включайте свет, я еще не определил, где я». — «Поздно, пропусти — определяй со светом». ...Красивый, умный, сильный боец вдруг попал в такую тьму, где потерял все. «Это как в яму...» А некрасивый, неумный и несильный повадился таскаться в ту точку, где все словно по волшебству менялось - правда, ни красоты, ни ума, ни силы его в той точке никто не мог увидеть. Но он стоял на ней, сколько было сил, пока, наконец, не начиналась дрожь и не отваливалась челюсть, и не пропадала мысль... (Все трое не замечают, что на войне у них поехала крыша...)

Красивый рыцарь встретил некрасивого бойца в темноте и у обоих началось раздвоение личности. Умный встретился там же с неумным - и оба поймали себя на мысли, что все относительно. И сильный встретил слабого... (На самом деле,  двое встретились, но из всех шестерых это только умный поймет....)

Каким рыцаря видит вечность, таким он и будет в вечности. Смотрит на вечность, чтобы понять, какими глазами она смотрит на него. Не понимаешь вечности, рыцарь? - и она не поймет тебя. Чувствуешь себя тараканом? - будешь им, и вечности тараканы нужны. «Умру, зароют» - так и будет, не сомневайся.  Если ты на вечность смотришь бессмысленными глазами, то в тебе воистину нет смысла…
 Слепой рыцарь, взгляни на небо, не увидишь ли хотя бы белые, сверкающие точки! Нет, ночь для него черна как небытие, а вот днем этот обыкновенный слепой видит такую точку, день  для него - это ночь со звездой, с бытием. Ему не надо  вставать в расселину, не надо заслоняться рукой - открыто и придурковато он смотрит на солнце, улыбаясь беззубой улыбкой...
У рыцаря осталась половина зубов, половина слуха и зрения. Осталась половина солнца. А из денег остались только золотые зубы – заполнил ими рот, как кошелек монетами…
После очередной контузии в страхе проверяет мозги, осталось ли их хоть сколько-нибудь на месте... ("Ты -  Федя , рыцарь" - говорит ему медсестра и он немного успокаивается; тем более, что после отбоя она поглаживает ему половые органы...)

Бегать за бойцами рыцарь не будет, спасатель не бегает же за утопающими. Впрочем, иногда… спасатели даже морду утопающим бьют иногда…
"Пусть сначала меня сами спасут" - дальше думает он; не могут? - пусть тогда погибают; не хотят? - пусть тогда погибают....

Бойцы холоднее рыцаря – значит, будут отбирать тепло. Но ему солнце сказало: «иди на это, и я буду с тобой, выйду за тебя замуж – согрею, накормлю, перебинтую раны»...
(Но тут другая началась беда - ожоги; доспехи рыцаря как утюги раскаляются на солнце...; причем, свои раны этими утюгами только успешно прижигает и заживляет...)

Комбат: «Ты сам на себя всё это взвалил, всё выдумал…» Рыцарь :«Искусственное недолговечно. Помнишь в Евангелии: «если это дело от человеков, то оно скоро развалиться, а если от Бога, то кто мы, чтобы противиться Богу»»
(Настаивает на своей миссии в этой войне; секретная миссия, сложная, целиком известна и понятна она будет только когда-нибудь после...)

 Искусственное недолговечно?! – чисто искусственное вечно. И еще есть «прогресс»: пока одно искусственное разваливается, надоедает, обнаруживает отсутствие жизни, уже придумывается новый вариант искусственного. Жизнь как «движуха» между двумя смертями, старенькой и новенькой…; между двумя прогрессами... Но и рыцарь в этих "между" всякий раз всё-таки успевает возникнуть (возможно, в результате чьей-то рыцарской, беззаветной любви...; или хотя бы в результате надежд на "движуху"...)

Рыцарь  воюет теперь так: без раздумий идёт  за внутренним словом. Точнее, с коротким, как вдох, раздумьем. «Если слово идет, значит туда можно идти. Непонятно? – инстинкту надо  доверять как лошади на горной тропе, думать  больше и свободней»
Приказы начальства пытаются вклиниться, но рыцарь жалуется на плохую связь... (В любой бюрократической системе абсолютно всё плохое и на что-то из этого плохого всегда можно сослаться, чтобы самому оправдаться)

…Темный город, в городе великое множество дворов и площадей, улиц и переулков. Уверенно шагает рыцарь, хочет покорить весь этот город, ещё никому не известный,  не населенный, лежащий в полной темноте…

После такого почти бесконечного взлета, рыцарь - самолет только для простых самолетов – его полетные свойства даже в миниатюре вряд ли увидишь с земли. Он – первая ласточка на  последних, третьих небесах…  (Самолёты пятого поколения, например,  земным обитателям уже слишком трудно понять... Да и попроще технику... Многие даже не могут понять, как работает дифференциал в их собственной машине...)

…«Как ты самоуверенно говоришь, рыцарь: «я буду всем – и дроноводом, и артиллеристом, и снайпером, и сапером» – очень трудно стать даже кем-то! И не только дроноводом, но и штурмовиком  иной раз не станешь! намучаешься, а после всё равно место потеряешь!» – «Вот именно: столько усилий и ради чего? Ради фикции! «Ваши настольные лампы в блиндажах уютно светят на морозе! «Всё или ничего» – не бывает половины бойца, какие тепличные условия не создавай! Целым быть легко, половиной - трудно.  …Вы все безнадежно застряли – уж лучше бы вы были как в девственно чистом начале, в 22-ом и собирались, как в светлом сентябре в первый класс собирается школьник; вы пустили корни на дороге – здесь скоро проедет колонна чудовищных машин, за которую вы проголосуете сами, не зная деталей маршрута! Немедленно убегайте, уползайте с дороги!» (Если разговоры не чокнутые, но и война не настоящая...)

«Рыцарь, ты уже 10 лет не можешь  прорваться к военной истине, преобразиться – только ощущаешь некое томление, волнение, прозрение… – а хочешь, чтобы бойцы в ответ на пару-тройку твоих призывов разбежались…» (Пока не труп, боец - это обученный зомби; рыцарь со своими рефлексиями только путает бойцов и разъедает их психику как ржа железо. По хорошему надо бы его расстрелять, подставить под расстрел со стороны противника, но он - уникум, гений и всё такое прочее, поэтому пока бойцам дана команда: не обращать на этого шизика внимания...)