Она бежала...

Она бежала, падала, вставала,
Неверно путаясь, куда-то шла.
Она от ужаса молчала, не рыдала
И удивлялась, что ещё не умерла.

Их эшелон фашисты разбомбили.
Погиб сынок и люди по грязи ползли.
Её фашисты, как игрушку, захватили,
Глумились ночь, пытали, жгли.

И выжгли на спине звезду Давида.
И, удивляясь, что ещё жива,
Вели расстреливать, она сбежала.
Бежала и бежала, как могла.

Не удержалась, в воду провалилась.
Позвать боялась и бороться не могла.
Она со всем уже смирилась
И думала, что, замерзая, умерла.

Из льда её смог вырубить мой прадед.
Скрывал, лечил.Её панически трясло.
Но позже к дню победы на параде
Пришло суровое и страшное письмо.

Её нашла на мужа похоронка.
Она осталась у себя одна.
Нет мужа, нет семьи, ребенка —
Всё унесла жестокая война.

Так и жила всю жизнь, себя терзая,
Воспоминаниями изводя,
И на ночь окна одеялом закрывая,
Чтоб свет бомбежку не привлёк, если начнётся вдруг война.

Когда нам говорят, что не было победы, —
Всё это ложь! Она была!
Жестокою ценой! Отцы и деды
Дрались, стояли насмерть до конца.

И в каждом доме мы кого-то потеряли,
Пылают в сердце эти имена.
Мы подвиг совершили, отстояли,
Чтобы закончилась проклятая война.