Видишь, дед...

Помню всё. И знаю, что не вымысел -
Тысячи землёй  укрытых тел...
Видишь, дед, ковром тюльпаны выросли
Так, как ты того всегда хотел.

Ты твердил, что были ненапрасными
Смерти все на той большой войне.
И теперь тюльпаны ярко-красные
Расцветают гладью по весне.

Выросли не жёлтые, не белые,
А кровавым морем проросли…
В небе кружат птахи оголтелые -
Стражи этой памятной земли.

Дед, я помню всё, что ты рассказывал:
То, как уходил за горизонт,
И как слёзы младший брат размазывал -
В десять лет ведь не берут на фронт.

То, как ваша мать, от горя серая,
Долго-долго за тобою шла...
Как шептала «Отче наш» и «Верую..»,
Крестик свой нательный отдала...

Редко говорил ты… Рюмка выпита -
Вспомнишь чуть… Нальёшь ещё одну...
И молчишь. А я, как мог выпытывал:
«Деда, расскажи мне про войну!»

Начинал ты нехотя и шёпотом,
Только с каждым словом голос креп.
А подчас «Да пропади всё пропадом!» -
Вскрикивал, в руке сжимая хлеб…

И тогда нырял в воспоминания:
То о том, как ранили в плечо,
Как упал в ростки пшеницы ранние,
И от крови было горячо…

Как очнулся в госпитале маленьком,
И вот тут, с улыбкой вспоминал,
Как нашёл свою Галинку-Галеньку,
Будто сразу сердцем и узнал.

Обещал, в фате и  туфлях лаковых
Быть невестой ей!  Пройдёт война...
И вздыхал, припомнив то, как плакала,
И как обещала ждать она.

Иногда казалось, силы выпили...
Ты, не поднимая мутный взгляд,
Вспоминал село, где «немцев выбили».
Как зашли, а там -  кромешный ад…

Рядом с сельским клубом были свалены
Вперемешку мёртвые тела…
В лужах крови,  в ранах да подпалинах.
Старики и дети мал-мала…

Говорил ты тихо, хриплым голосом,
Я не всё, наверно, понимал...
Всё равно вставали дыбом волосы…
Ты меня к рубахе прижимал…

Я не понимал, как тяжко складывать
Вроде бы обычные слова…
Я старался жадно мысли схватывать,
Всё осознавая лишь едва...

Как свинцом горячим с неба капало,
А тебя, твой Ангел, заслонил...
И как землю мёрзлую раскапывал
И под Сальском друга  хоронил…

Как по грязи, по дорогам каменным
По Европе ты пешком шагал!
И как ждал из дома письма мамины,
И от Гали тоже очень ждал...

Но любил-то я о героическом!
И просил побольше рассказать
О смекалке! Выдумках тактических!
И о том, как мне героем стать!

А еще, как Клавка конопатая,
Повар ваш на кухне полевой,
Раз на фрица бросилась с лопатою
И в итоге в плен взяла его!

А вообще, и суп делила поровну,
И всегда весёлою была!
Только раз сказал ты тихо в сторону:
«Жаль, до мирных дней не дожила»...

Я потом мальчишкам всем доказывал,
Что мой дед отчаян был и лих!
И жалел, что редко ты рассказывал
О войне и  подвигах своих!

В мае от волнений ошалелый я
Шёл с тобой так гордо на парад!
На тебе была рубашка  белая
И пиджак тяжёлый от наград.

В море будней, в чём-то одинаковых,
Эта дата главною была!
А потом на чай с рулетом маковым
Баба Галя нас с тобой звала!

В прошлом всё осталось, к сожалению,
И вернуть не сможет вас никто…
Словно перед вами, на колени я
Стану в поле красном от цветов…

Тут, где шли бои такие страшные,
Что и ныне трудно вспоминать..
И огнём.. и просто врукопашную
За любовь, за Родину и мать…

Где мгновенья жизни обесцветились,
Так как боли было за края!
Где с твоей Галинкой вновь вы встретились,
Чтоб родиться смог отец... и я...

Как вы столько боли в жизни вынесли?
Мир без вашей силы опустел.
Дед, смотри! Ковром тюльпаны выросли
Так, как ты того всегда хотел.