Песнь Вавилона

                I.

От безродных безродные катятся
по земле малокровной! Покаются
дней несчастных младенцы теней,
за что те родились от теней.
—
Встрепенись! Ибо пятится
всю дорогу на жирненьких палицах,
не смыкая очей, божьей братицей,
утопая в поту янтарей,
гордоумый грешок. Еремей,
поразбей ты на тысячи глинок
всех сумутьянов ты грязь и тычинки
одуванчиков ветру предай —
желторотый бугай уж невольно как пал.
И не жалко! Ведь дети покаются
дней несчастных и испугаются,
за что те родились от светил… —
всем им лишь закат и кадил!
Их единый язык поубил и оставил.

Но в дали, сквозь света полоску,
восстаю над померкшею Тоской — слабо,
на Христовы доски
наскрябая полуденный гнев.

«Ни кого не найдёшь, коли можешь
в Небе друга найти». — Споришь? —
и не надо — ибо помнишь
многое, что раньше знавал.

Благородство и светоч во тьме:
посвященье химер так истошно
тучной башней словесами возможно
в демиурговый ранг, развязав нравный люд?

Нас здесь столько об стены, невинных ладошек,
поразбилось камнями у храмовых плошек,
у покорно унятых Господним Судом!
Нет, не молния грянет в затылки копьём,
но лишь правда как воля, как меч и язык!
И подводному царству таков есмь предыкт!

Как понятно вы все говорите…