С песней чёрного ворона

До сотворения мира, времени, материи. Не было ничего. Только первозданная стихия, которая трансформировалась, обнажая свои границы. В те времена всё было другим. Прикосновения ощущались всей кожей, а звуки казались острее. А жили на этих землях недолюди-недобожества, хтоническая сила, первород. Всё шло своим чередом: тепло сменялось холодом, огонь - водой. Деревья росли в небеса, а птицы ещё не забыли речь. Земля была соткана из общего клубка тел. И не было у леса хозяина. Всё дышало свободой. До поры...
Одним ранним утром под рокот тысячи капель в горячей агонии роженицы появилась на свет хозяйка тёмного леса.
А имя её было Йома. Земная раба. Дщерь-Чащи. Подарок небес тяте Эху. Ребёнок глубокой ночи и большой любви. Она была желанна, ведь всю жизнь они мечтали о дитяти.
Судьба жестока. Старость не порок, но она забирает жизнь. Эхо и Чаща отдали все свои силы, всю свою мощь. Тела их иссохли, кожа посерела и обвисла, глаза потускнели. А Йома жадно впитывала чреслами мудрость прошлых поколений. Громкая песня чёрного ворона огласила приход хозяйки. Все в округе поняли: идут перемены. Но время - река, оно неумолимо движется вперёд.
Прошло сто шестьдесят одно полнолуние с рождения Йомы. Она окрепла, вытянулась, встала на путь превращения в женщину-мать. Недолго продлилось её детство в отчем доме. Недолго радовала она родителей. Не успела луна сменить круг, как из далёких болот пришёл Ворс, ведя под руку медведя. Он давно уж хотел увести Йому. Но выжидал, пока она не будет готова.
 Эхо долго думал, Чаща молчала. По ночам они горько плакали. Больно было отрывать родную кровь от себя. Но ничего не поделаешь. Отдали Йому в жёны Ворсу. Сколько слёз не лей, всё одно, горю ими не поможешь. Так Йому облачили в красный сарафан. Запутали длинные смоляные пряди в тугие косы. Повязали на голову плат. Посадили на лося. И отпустили...
Родители её потом ещё недолго прожили. Век близился к концу. Но не со слезами уходили они, а со смирением. Молча, бок о бок, держась за руки, сели они ранним розовым утром на лавку возле избы. Долго смотрели вдаль на удаляющийся силуэт ночи. Вместе с ней ушла из них жизнь. Они так и остались возле избы. А вскоре и вовсе исчезли. С дымом угасающей печи смешались с материей. Потеряли форму и голос. А ворон продолжал петь, под хруст ломающихся веток.
Йома роняла стыдливые слёзы. Ворс казался ей косматым, дремучим, страшным. Не мил он был её сердцу. Да какое там... Мала она для всей этой любви. Но долг точил её сердце вместе с последним заветом родителей. Поэтому всюду она следовала за мужем. Раз другого более для неё не суждено. Так со временем полюбился её сердцу Ворс. И не было никого желаннее. Ворс стал наставником и верным мужем. Так бок о бок они отвоёвывали новые земли, изгоняли неугодных. Меч стальными корнями врос в их род. А Йома овладела им, приручила его. А вместе с ним и дикого дремучего Ворса.
Мечом и кровью была отвоевана лесная глушь. Там они и основали своё дикое племя воинов. Могучие деревья надёжно скрыли их народ от глаза недругов. Тишина воцарилась в сердце Ворса. Наконец он смог вздохнуть полной грудью. Жизнь их наполнилась мерными обыденными заботами. Йома же заняла полноправное место хозяйки леса. Она вошла в силу. И не было ей равных.
Но беда всегда приходит ниоткуда. Она с тихим скрежетом ветвей пробралась с Востока. Кочевники рубили деревья, подбираясь всё ближе к сердцевине леса. Ворс, не в силах сидеть, сложа руки, вместе с небольшим отрядом войнов отправился в бой. А Йома осталась с племенем, готовясь защитить народ, если это потребуется.
Ворон первым сообщил о смерти, ещё до того как муж Йомы перестал существовать. Ворс сражался. Мечом выковал путь на тот свет. Он пал вместе с воинами от топоров кочевников. Тело его домой вернул вороной медведь. Лицо осветила светлая улыбка, когда увидел он свою ненаглядную.
Йома пала на колени. И громко взвыла. Сердце его ещё судорожно билось, но уже на том свете. Йома забрала у него жизнь, но не смогла отпустить его. Ворс остался на земле. Его душа сохранила материю.  Её поместили в росток молодого клёна. Ворс остался жив, но умер. Она посадила его, не в силах простится с тем, кто был её сердцем. Любовь остановила смерть, но уничтожила жизнь. Ворс переродился, но потерял силу, себя, жизнь. Его право уход из этого мира забрали. Отобрали выбор. Душа его навеки заточена в теле клёна. А Ворс отныне обречён молча наблюдать. Не этого достоин храбрый воин, не так должна была закончиться его жизнь.
А может, лучше  умереть, чем вечно безмолвно жить?
А Йому ослепила ярость. Она повела оставшихся воинов в бой. Месть. И горькая скорбь. Боль
Она не заметила, как совершила ошибку. Из-за неё всё племя погибло. Её дети. Её народ.
Она повела их насмерть. Лес ещё долго горел. Алым занавесом осветил он небо. Чёрная вызженая земля, не могла уж больше рыдать от боли.
Йома умирала последней.
Одним движением руки вражеский воин разделил её тело косым ударом от шеи до бёдра. Страшная рана кровоточила. Белая исподняя рубаха окрасилась алым. Волосы смешались с грязью и кровью.
Боль. Острая. Резкая.  Да громкий жалобный крик ворона, кружащего вокруг тела хозяйки леса. Мир вновь потерял себя. Стихия освободилась.
А вскоре материя приобрела форму, которая известна ныне живущим.
А Йома перестала существовать. Вместо неё появилась Май.
Та, что когда-то была хозяйкой леса, стала просто своей тенью, приходящей из бездны в течение тридцати одного дня. Она рыщет по земле в поисках неугодных. Сердце её никак не сможет успокоиться. До сих пор мечется. Зашитая на груди рана болит. А она не найдёт покоя. Так и будет слепо гнаться за прошлым.