***

Как Кузьмич с «умным» телевизором воевал

(в духе Сергея Есенина)

Пахнет вечер дымом банным,
Спит деревня у плетня,
Месяц тонким хулиганом
Смотрит жёлто на меня.

У Кузьмича изба косая,
Да рябиновый дымок,
И скамья у старой хаты,
Словно прожитый денёк.

Жил он просто, жил без шума,
С ветром спорил поутру,
И казалось — знает думы
Даже в тёмном бору.

Говорил он:

— Эх вы, люди,
Позабыли тишину.
Всё глядите в эти блюда,
Что сияют, как в бреду.

Раньше песни были с сердцем,
Чай дымился у окна,
А теперь лишь свет холодный
Да чужая болтовня.

И однажды внуки шумно
Притащили в хату “смарт”.
Чёрный, тонкий, словно полночь,
Словно городской азарт.

— Вот, дедуля, это чудо!
Тут и фильмы, и футбол.
Даже с нами разговаривать
Сможешь через этот стол.

Поглядел Кузьмич сурово,
Бороду рукой примял:

— Мне бы печку да корову,
Я без этого не знал
Ни печали, ни тревоги,
Ни бессонниц по ночам.
А теперь железный барин
Лезет прямо по углам.

Включен ящик.
Свет разлился
По бревенчатой стене,
Будто город поселился
В деревенской тишине.

Там кричали, пели, спорили,
Словно ярмарка в аду,
И мелькали чьи-то лица
В электрическом бреду.

Кузьмич слушал, щурил очи,
Тихо трубкою дымил,
А потом сказал под вечер:

— Нет тут русской, братцы, жилы.

Нет тут запаха покоса,
Нет ни ветра, ни дождя,
Будто душу из берёзы
Вынул кто-то уходя.

Щёлкнул дальше — там футболят,
Стадион ревёт рекой.

— Эх, ребята…
Мы когда-то
Били лаптой под луной.

Пыль стояла над дорогой,
Кровь текла из сбитых ног,
Но зато смеялась юность,
Как весенний ручеёк.

Щёлкнул снова — пляшут звери,
Волк с зайчишкой в обнимку.

Кузьмич хмыкнул:

— Вот так сказка…
Это снится дураку.

Волк в лесу зубами щёлкал,
Да мороз трещал в ветвях,
А теперь глядите — пляшет,
Будто барин на рублях.

Замолчал потом надолго.
Только ветер за окном
Шевелил сухие ветки
Да стучался в старый дом.

И сказал Кузьмич устало,
Подходя к окну впотьмах:

— Всё умнеет нынче, братцы,
Только пусто на сердцах.

Телевизор — он как город:
Много света, много слов.
Только в них тепла не сыщешь,
Как зимой среди снегов.

Лучше слушать дождь по крыше,
Скрип калитки у двора,
Да смотреть, как тихо дышит
Над деревнею заря.

И с тех пор он вечерами
Редко ящик свой включал,
Только сводку о погоде
Иногда в тиши встречал.

А потом шёл к деду Петьке,
Что умел читать ветра:

— Ну-ка, глянь, чего там будет?
Верить тучам — мудрость вся.

И стоял тот “смарт” понуро
В дальнем тёмном уголке,
Словно гость чужой и шумный
В позабытой стороне.

А Кузьмич сидел на лавке,
Слушал ночи тишину,
И курил, глядя, как звёзды
Падают в речную мглу.