Свет, что был оплачен ими на войне

Уходил парнишка в дальнюю сторонку,
Шёл он по асфальту навстречу сизой мгле.
Мать тихонько молилась на иконку
Смоленской Божьей Матери, стоявшей в уголке.

Не знал тогда солдат, какая ждёт судьба,
С земли родной ушёл он в первый раз.
А мать от горя холодною рукою
Стирала огненные слёзы с глаз.

Шли дни по колеям и рытвинам окопов,
Стирая ветром фронтовым мальчишеский задор.
И жизни меркли под стрекот пулемёта,
И там, где друг стоял, уже с крестом бугор.

Он письма слал домой: «Мам, не волнуйся, жив»,
А сам молчал о том, как сковывает страх.
И каждый день, в земле окопной пережив,
В нём юность угасала медленно в глазах.

Морщины прорезались по лицам год за годом,
И по вискам нещадно плескала седина
Всех тех, кто, находившись под небесным сводом,
Под пули груди клал, чтобы жила страна.

И после всех боёв, усталые, седые,
Они вернулись — кто домой, кто просто в тишину.
И матери смотрели им в глаза родные,
Но видели в них только окопную тоску.

А кто не возвратился — тот стал землёй и небом,
Берёзовым молчаньем, хлебом на столе.
И мы живём под этим мирным, ясным светом,
Что был оплачен ими на войне...