Гимн свободной форме

Вы думаете, рифма — это мастерство?
«Любовь — кровь», «печаль — даль», «розы — морозы».
Поздравляю. Вы освоили ремесло
шарманщика, где заезженные гробы
скрепляются по принципу «чтоб складно».
Вы — жонглёры, а не поэты.
Разница проста: жонглёр боится уронить мяч,
поэт боится сказать неправду.
А вы врёте каждую вторую строку,
потому что «боль» не рифмуется с «чай»,
а «небо» — с «хлебом»,
и приходится выворачивать гортань
и подставлять «вербы» вместо глагола «быть».
Бедные. Запертые в клетке парных созвучий.
Вы не пишете стихи — вы собираете пазл,
где все кусочки имеют одинаковые хвостики.
И ваша гордость — размеренный топот ямба
по асфальту банальности.
Идите вон. Серьёзный разговор начинается там,
где строка спотыкается,
ломает хребет о цезуру,
затыкается и молчит две минуты,
а потом выдаёт такое,
от чего рифмач побледнеет и скажет: «Так нельзя».
А можно. Потому что свободный стих —
это доверие.
Я не унижаю слово принудительным браком,
я даю ему право выбора:
уйти, остаться, солгать, заплакать,
сделать паузу на три страницы.
Я не играю в «найди пару».
Я — свидетель. Я записываю то, что дышит само.
И если мне нужна рифма, она приходит,
как пьяный друг в три часа ночи:
не вовремя, не в ритм,
но говорит правду.
Потому что самую важную вещь
нельзя зарифмовать с «кровью» или «бровью».
Её можно только выдохнуть в темноту
и назвать стихом.
Без пафоса. Без «увы».
Только так.
А вы, рифмачи, — музыканты с одной струной.
Настраиваете её пять часов,
и всё равно фальшивите.
Потому что правда не рифмуется ни с чем.
Особенно с самой собой.

Верлибрист не врёт.
У него нет алиби.
Только интонация, пауза и палец над пробелом.
Хотите стихов — идите в тикток,
там всё зарифмовано под бит.
А здесь — шрам.
Без анестезии.
Без обязательного happy end.

Поэтому когда вы мне скажете: «А где рифма?»,
я отвечу: «А где твоя честность?
Ты спрятал её за дактилем,
нарядил в женскую рифму,
и водишь хоровод вокруг своей же пустоты».
Свободный стих — это когда слово голое,
без парика созвучий.
И оно не обязано вам нравиться.
Так же, как правда не обязана быть складной.

Пишите ямбом. Прячьтесь за схемой.
Но не называйте это поэзией.
Поэзия — это когда строка истекает кровью
из разорванного слога,
а вы стоите и смотрите,
не в силах подобрать рифму к слову «страх».
Потому что её нет.
И слава богу.