Питалась ты заоблачной мечтой

Питалась ты заоблачной мечтой,
Лишь о любви, а не жизни одинокой,
И слезы вдруг лились святой рекой
О расставании заговорить лишь только стоит.

Не ты ли так бессовестно вздыхала
На груди моей в ночи безлунных дней,
Как дитя, ты всё о счатье трепетала
Так сильно убеждала ты довериться тебе.

А что ж когда меж нами море,
Когда зима лихую поднимает вьюгу
Ты, позабыв о своём вселенском "горе"
Моему ты письма пишешь другу.

Сокровенными мечтами заполняешь небосвод,
Только вот он ниже крыш домов,
Ну а созвездия, к которым ты стремишься
Все чаще отворачивают лица.

День гнева вдруг настанет и тогда
Может ты расскажешь о грехах?
О, да, тогда твоя душа
Погрузится в вечный страшный Ад.

Сколько крови, сколько слёз и боли
Вытерпели люди от тебя,
Как без жалости их пытали грёзы
Сколько поглотили их сердца.

Ты не смотри, что небеса молчат,
Перебирая чётки звёздной пыли.
Они давно ведут безмолвный счёт
Всему, что мы с тобою позабыли.

И ангелы, уставшие от лжи,
Давно не поднимают век усталых.
А ты всё бредишь: «Счастье, расскажи,
Как долго ждать тебя с небес на шпалах».

Но поезда сквозь сердце не идут,
И рельсы поросли сухой полынью.
Ты осушила тот святой сосуд,
Что дан был Богом, а не благостыней.

Когда-нибудь, у края тишины,
Ты вспомнишь всё, что сеяла без меры.
Но будет поздно. Скорбные чины
Уже прочтут надгробные примеры.

И спросят строго, глядя свысока:
«Кого согрела ты огнём без тени?
Кого спасала, даже издалёка?
Кому дарила свет без сожалений?»

А ты молчишь. И в этом — весь ответ.
Глаза пусты, как брошенные храмы.
Ты верила, что грязь сойдёт на нет,
А сеяла лишь плесень да упрямство.

Теперь иди. Ни ада, ни угроз.
Лишь эхо от несказанного слова.
Ты столько пролила ненужных слёз,
Что даже смерть не спросит: «Ты готова?»

Она пройдёт, как ты — по чьим-то судьбам,
Не оглянувшись, не подав руки.
И Бог, что был твоим единым чудом,
Тебя не вспомнит у святой реки.