Экскурсы в зоосад 4

-- Я не пара Одиссею,
В битве сразу подведу,
Перед ворогом бледнея,
В жопу раненым паду.

Со сраженья угорело
Бездорожьем буду мчать
И стрела достигнет тела,
Чтоб не лечь ему, не встать.

Одиссей, скитаясь в море,
Вряд ли думал обо мне,
А не то бы я оспорил
Его преданность жене.

Пенелопа Пенелопой,
Но нельзя же столько лет
Жить, не шлёпая по попе
Ту, что варит вам обед!

Всё же он питался как-то,
Не весло сухое грыз, --
Подгонял чужие факты
Я под собственную жизнь.

А на камбузе вертелась
И давила слизняков
Та, которой захотелось
Экзотических штришков.

У неё морская яхта,
Папа чуть не президент,
Рудники у них и шахты
И над яхтой белый тент.

У вертящейся макаки
Хвостик дюймов тридцать пять,
Хорошо на нём ту бяку
В море синее макать.

У неё такие плечи!...
Всё, об этом ни гу-гу,
Даже я очеловечить
Обезьяну не могу.

Но в любви она прилежна,
Не кряхтит как паровоз
И целует очень нежно,
Не по-хамски, не взасос.

У неё и губ-то... боже,
Сохрани живую плоть,
Ведь она зубами может
Что угодно размолоть!

При моём любовном стаже
Перед нею я готов
Вскрыться устрицей на пляже,
Вырываясь из штанов!

Но я сдержан и приличен,
Как положено тому,
Кто собою обезличен,
Чтоб не вляпаться в тюрьму.

Где-то около Денеба,
Заглотнув резины ком,
Жизнь закончила нелепо
Пара крепких мужиков.

Мчат по космосу ретиво
Сотни телеголосов –
Кто продал презервативы
И резинки от трусов?

Я же к жабам не нарочно
Контрабанду завозил,
Я не думал, что порочна
Метаболика верзил!

Мало мне своих печалей,
Мало мне земных забот,
Чтоб им черти кол вогнали
В любопытствующий рот!

Хорошо, что подвернулась
Эта яхта и она,
Хоть её бы не слизнула
Серой вечности волна!

Я держу её за хвостик,
Как щенка за поводок,
Заворачиваю в простынь,
Чищу зад и передок.

Зад намыливаю мылом,
Передок... не надо, брат,
Если девушка влюбилась,
Передок не виноват.

Не ломай бесцельно клавиш,
На которых отыграл,
Память горькую оставишь,
Словно сердце обокрал.

Я спросил: --Звезда какая?
Мне ответили: --Алголь.
Сразу память родовая
Отыскала рифму «боль».

Мне не нужно этой боли,
Ею я по горло сыт,
Не хочу я под Алголем
В чей-то вклиниваться быт.

Мне свою макаку жалко,
Я за жизнь её боюсь,
Я в ней, как землечерпалка,
Покопаюсь – и адью!

Я не пара Одиссею,
Мне не нужно двадцать лет,
Чтоб с созвездия Персея
На земной попасть обед!

Приулягутся страстишки,
Стихнут телеголоса –
Непоседливым мальчишкой
Вновь взбрыкну под небеса.

Там меня никто не ищет
И с наручником не ждёт.
Ну, а тот, кто ниже, пищу
Для себя везде найдёт.

Не рыдай, моя макака,
Не лупи ладонью в грудь,
Час прощанья одинаков
Для собравшегося в путь

И для тех, кто остаётся,
Затаив в душе печаль,
Кто надеется – вернётся
Отправляющийся вдаль.

Зевс, с лирической концовкой
Я расстаться не спешу
И держу наизготовку
То, чем очень дорожу.

Мне бы силы чуть поболе,
Мне бы разума под лоб,
Чтобы вырваться с Алголя
Для утехи Пенелоп.

Впереди такие кущи
Нераспаханных земель!...
Да не сунется идущий
Носом в каверзную щель!

Да пройти ему соблазны,
Гордо голову задрав,
Да побольше ему разных
Эротических забав!

Экскурс в зоосад.

Жил петух в своём гареме,
За порядком сам следил,
Кур-несушек тюкал в темя
И подолгу мх любил.

И нерасторопных клушек
Мимо глаз не пропускал
И соседских молодушек
У забора он седлал.

Благородного кузена
С гребнем рыцарским на лбу
Издевательски, надменно
Трахнул, поломав судьбу.

На того не то что куры,
Даже гуси не глядят –
Что ж ты, рыжий полудурок,
Петуху подставил зад?

Невозможно оправдаться,
Верещи, не верещи!
И кузен стал спотыкаться,
Угодив за это в щи.

--Щи так щи,--сказал он грустно, --
Лучше в них на самом дне,
Чем на грядочке капустной
С педерастом на спине.

Образованный, философ,
Всех бы разуму учить,
А не совладал с вопросом,
Быть ему или не быть?

А петух? Петух не дремлет,
Гусака загнав в полынь,
Острой шпорой роет землю,
Томно глядя на гусынь.