Последний бой в чёрных стенах Рейхстага

Он шёл сюда четыре долгих года,
Сквозь гарь и пепел, сквозь свинцовый шторм.
Его вела не прихоть, не угода,
А ярость, вбитая в солдатский штурм.

От Сталинграда, от сожжённой хаты,
Где мать осталась на сырой земле,
Он нёс в груди, как высшую из платы,
Месть за погибших, тлеющих в золе.

Днепровский лёд, курганная могила,
Кровавый отблеск Курской Дуги...
Судьба его нещадно поносила,
Но он шептал: «Вперёд, вперёд, беги!»

И вот Берлин. Обугленные зданья.
Кричат разрывы, сыпется гранит.
Последний шаг, последнее заданье,
И сердце гулко, как набат, стучит.

Рейхстаг! Колонны, мрачные, как тени,
Оскал орлов, разбитых на куски.
Здесь пахнет смертью всех своих радений,
Тоской Европы, горькой, от руки...

И он простой, рязанский или курский,
Мальчишка, ставший каменным в боях,
Чей говор резкий, мужицкий и русский,
Теперь хрипел, раскалываясь в прах.

Вперёд! Наверх! По крошеву ступеней,
Где каждый камень чей-то смертный стон.
Он видел знамя, выше всех молений,
Что пронести к победе должен он.

Он видел купол, рваный, закопчёный,
Как символ рухнувшей на землю тьмы.
И крикнул хрипло: «Братцы! Мы дойдём мы!»
Себе, друзьям и всей большой страны.

Плечом к плечу, сквозь дым и лязг железа,
Он вёл огонь, он полз, он шёл, он жил.
И пуля снайпера, слепая бестия,
Его налёт орлиный прекратил.

Он рухнул тихо, словно бы в объятья
Угрюмых плит, что кровью он омыл.
Не вскрикнул даже... Только «Мама... братья...»
И вечный мрак глаза его накрыл.

Он не увидел, как взметнулся алый,
Победный стяг над куполом седым.
Он стал ступенью, малой, но удалой,
По коей к славе поднялся живым...

Его не назовут в больших депешах,
Лишь в списке павших промелькнёт строка.
Но в том граните, в трещинах, в прорехах,
Его душа осталась на века.

Спит вечным сном солдат у стен Рейхстага,
В последний раз шагнувший в смертный бой.
И Красный Флаг священная присяга,
Шумит на ветре вечно над тобой...