шум

Я слушал шум на сотни голосов,
Где каждый мне пророчил путь-дорогу:
«Иди в цари», — кричали мне с порогов,
«Иди в ловцы», — шептали с берегов,
«Паши», — гудела тёмная земля,
«Считай», — звенело золото в монете…
Я был как парус, что на свете
Ждал одного — прямого шквала,
Но ветер спал, и мачта уставала.

Я перебрал сто разных «я» в себе:
Я был жнецом, но колос не склонялся,
Был стражником, но сам себя боялся,
Был мастером, но скучно было мне
Держать в руках послушный, мёртвый камень.
Я зажигал маяк — он гас, как память,
Я брал перо — бумага оставалась
Пуста, как небо, где гроза рождалась.

И вот когда, отчаявшись найти,
Я перестал искать, сверять и мерить,
На старой бересте я начал лить
Узоры скуки, не умея жить, —
В моих руках, почти безвольных, сонных,
Вдруг ожил звук — не в трубах раскалённых,
Не в золоте, не в жезлах, не в гербе, —
А просто мир заговорил в тебе.
Тот самый ритм, что с детства в сердце бился,
Которого я, смертный, так стыдился,
Считая блажью, глупостью, тоской,
Он стал строкой. Он стал моей рекой.

Я не нашёл призванья на базаре,
Его не дали мне и не сказали.
Оно всегда росло, как тихий свет,
Сквозь всё, чем не был я. И вот — ответ.