Разрыв-трава

Когда на деревьях листва загустела
и канули в близкую осень стрижи –
Наталья Кострова зрелое тело
          вздумала обрядом тайным
               освежить.

От того решенья – качнуло туманы.
Синью полоснуло – темень прорвав:
То ли зарница легла на урманы,*
          то ли зацвела там
               разрыв-трава.

Суетилось пламя на сваленной пихте,
дымом зацепившись за багор луны.
Сыпались в варево листья облепихи,
           побеги вербены,
                кисти белены.

Закипало зелье. Бурлило. Густело.
Падали совы с неба в кусты.
Наталья Кострова обнажила тело
           до последней самой
                бабьей наготы.

Догорая, угли плавились грудой.
Колдовские блики сливались в хоровод.
И мелькали в бликах тяжелые груди,
          овальные бедра,
                выпуклый живот.

И, может, от зелья, а может, и просто
согрета костром да веселой игрой –
но кожа сияла белее бересты
          и бронзовела
               сосновой корой.

А как на поляну дохнуло с востока
и травы пригнул отдымившийся сок –
Наталья Кострова с девичьим восторгом
          помчалась поляной
               наискосок.

Тяжелые травы сплетались у бедер.
Случайные злаки кололи соски.
Хлестала роса из серебряных ведер –
          смывая года
                и остатки тоски.

И тело звенело – как в давние двадцать.
И запах травы ворожил и кружил.
Наталье Костровой хотелось смеяться.
          И плакать хотелось.
               А попросту – жить.

А в дальних урманах гроза набухала.
И женщина снова – права не права –
в спелой росе, обнажившись, купалась.
          И рядом рвалась-осыпалась
               трава.

 
--
(Сборник, 1987)

ПРИМЕЧАНИЯ:
*урман – темнохвойный лес на приречных участках Западной и Средней Сибири.