Сахара Из старых тетрадей

            С а х а р а

Пустыня. Пустырь. Пустота. Пустоводье.
Казалось, какая возможна тут жизнь?
Безмолвье. Безлюдье. Природы отродье,
причуда, мираж, где цветут миражи.
 
Тут в мареве душном слепящего зноя,
прорвавшись сквозь зыбкий слоистый туман,
порой возникает внезапно та-а-акое…
Надежда…Спасенье… Но это обман.

Обвальный самум всё вокруг заметает,
маршрут караванный сбивая с пути.
Пропал проводник. И верблюды не знают,
и люди не знают, куда им идти.

И мечутся в ужасе, в корчах безумий,
сгорая от немочи, жажды, тоски…
О сколько же разных бесчисленных мумий
скрывают зыбучие эти пески!

И всё же в них, гиблых, как в мёртвой Помпее,
где всё то, что жило, навеки ушло,
легко обитают и птицы, и змеи,
и прочая живность, всем бедам назло.

И в редких оазисах, чуть не былинных,
где чудом ещё сохранилась вода,
привычно и мирно живут бедуины,
и даже нередко имеют стада.

А с краю, у Нила, стоят пирамиды,               
как ряд поистершихся каменных фикс.
И водят туристов к ним шустрые гиды.
И мрачно над всем этим властвует Сфинкс.
 
И даже такая бывает тут небыль,
когда, обалдев от неё, туарег,
покинув шатёр, в страхе молится небу,
на вкус робко пробуя выпавший снег.

А ты для меня, как оазис в Сахаре,
зло испепепеляющей всю мою жизнь,
где в люто сжигающей мари и хмаре
нещадный самум постоянно кружит.

И полз я к тебе, погибая от жажды,
шепча твоё имя обугленным ртом,
но ты оказалась внезапным миражем,
и светлый оазис твой тоже фантом.

А как же я был очарован! Но чары
вдруг рвутся нежданно и резко подчас.
И всё выжигавшие псевдо-Сахары
случаются в жизни у многих из нас.

И ты понимая, что некуда деться,
а в выборе - жизнь или "пуля в висок",
впиваешься в жизнь, вымывая из сердца
с сожженою кровью кровавый песок.      
                август 1964 г.