О мягкосплавной душе

В общей могиле сентябрьской ночи
все соживущие вместе и врозь,
связи крепят, расторгают и прочат,
их избегают, как градов и гроз.

Два полугода теснюсь, уменьшаюсь
в городе из сверхбольшущих домов
и на предсмертье уже соглашаюсь.
Смерть это родственница наших снов.

Тьма неземельная кажется пресной,
без сточных вод, червяков и костей.
Думаю, кладбище для неизвестных
станет причалом галере моей.

Кожа солёная, словно таранка,
дальше вбирает и слёзы, и жар,
аж заживают какие-то ранки,
и угорчают накопленный дар.

Вечно голодная смерть не наестся,
и не напьётся и кровью чужой.
Даже и мне, увы, не отвертеться.
Серобетонно-кирпичный покой.

Лунный светильник, светивший доселе,
будто бы перегорел и исчез,
и отстранился от прежнего дела,
что добавляло ему важный вес.

Всюду настроены узы и путы
для одиночек, для пар и семей.
Жаль, что житейского рая не будет,
впрочем, и не было до этих дней.