Она читает линии ладони

Струится шёлк, скрывая трепет стана,
В полночных кудрях прячется луна.
Она — дитя кочевья и тумана,
Свободою до края крещена.
 
На коже — блики старого металла,
На сердце — пепел пройденных миров.
Как будто вечность в танце искушала,
Её под рокот дальних костров.

Взмахнёт рукой — и карты лягут строем,
Вскрывая правду, скрытую во ржи.
Пред ней бессильно кружево людское,
Запутанное в узелочках лжи.
 
Она читает линии ладони,
Как письмена в подземельях веков.
И ветер за собою в степь угонит,
Того, кто не страшится её оков.

Смеётся медь, терзая тишину,
И каждый шаг — как вызов небесам.
Она верна лишь призрачному сну,
И вольным, диким, северным лесам.
 
В её очах — не гаснущее пламя,
В её словах — горькое вино.
И над землёй, объятою грехами,
Ей право видеть тайное дано.

Исчезнет тень за поворотом круга,
Растает звон рассыпанных монет.
Она — и госпожа, и злая вьюга,
И предрассветный, призрачный рассвет.
 
Лишь шлейф духов, кочующих за нею,
Напомнит тем, кто остался в плену.
О женщине, что, истины владея,
Хранит в себе ночную тишину.