Бабушке Кате

Посвящается Семёновой Екатерине Кузьминичне

Она родилась в станице Краматорская, и была ещё совсем юной, когда. Туда приехал швейцарец Гампер и под его началом начали строить доменную печь. Красавица Катя была одним из муравьишек на этой стройке. Там она познакомилась с инженером из Чехии. Он женился на ней и увез к себе. Но размеренная скучная жизнь, с подъемом в 5 утра, вечерним пивом и отбоем в 9 вечера оказалась не подходящей для хохотушки Кати и через год она сбежала от него в Ленинград, там подружилась с моёй бабушкой Кейлей, её семьёй мужем Степаном и сыновьями Сережей и Владиком. Война застала Катю работающей завхозом в детском саду. Она как коршун оберегала детские пайки и докармливала детей из своего. К концу войны она имела крайнюю степень истощения, и дистрофию сердечной мышцы.
Когда была снята блокада Ленинграда, бабушка стала проситься из эвакуации обратно в Ленинград, заваливая завод письмами. Тогда же пришла похоронка на деда. Он погиб 2 февраля 1945 года в Польше.
К окончанию войны Кейля получила разрешение и вернулась в свою квартиру. В ней не оказалось ни мебели, ни книг. Соседи сожгли всё, что могло гореть. Осталась только металлическая кровать с панцирной сеткой и горсть довоенных фотографий. Бабушка была очень благодарна за оставленную память.
Подругу она отыскала всё в том же детском садике. Она уже не могла вставать. Бабушка забрала её к себе и начала носиться по врачам, чтобы спасти.


Она угасала. Прозрачная кожа.
Взгляд тёплый, как солнышка свет на закате.
Уже не встаёт. Съесть и каши не может.
Война-то окончена, что же ты, Катя?

Ты клятую всю на Лесном в Ленинграде
Была в детском садике любящей квочкой.
Спасала малюток, ослабших в блокаде.
Из пайки своей отдавая кусочки.

Разводят руками врачи – дистрофия.
И, кажется, пройден рубеж невозврата.
У мышцы сердечной уже атрофия...
А может попробовать к гомеопату?

Он входит. Огромный. И крестится гирей.
Как папа на фронт – так она и стояла.
Поднять ее некому больше в
квартире.
- Пудовая! До;бро! Осталось их мало.

Ну, кто здесь разлёгся? Чего не встаёшь-то?
- Да, что-то силёнки покинули нынче.
- Тут семечек надо! И… водочки, вот что!
А ну-ка, малята, на рынок и шибче!

Метнулись на Ситный с запиской от мамы,
Чтоб продали водку семи-восьми леткам.
Там семечки сыпали прямо в карманы...
Вбежали, и ну, выгребать на газетку.

А доктор: - Ты выпей, простят аллопаты,
И семечки ешь, рано в путь собираться...
Басил ей гигант с бородою-лопатой,
И снова за гирю, и вверх раз пятнадцать.

Потом много дней мы глядели на чудо:
Как Катины щечки горели румянцем.
Вот, рюмочку выпьет она из сосуда,
И видно, что жизнь к ней спешит возвращаться.

А семечки ели всей дружной семьёю:
Худющая мама, такие же дети,
И Катя-подруга, что стала родною,
Для мамы теперь самой близкой на свете…