Цыганка Аза

В таборе шумном, где искры над пеплом взлетают,
Где в вихре монист растворяется жаркий закат,
Азу средь прочих однажды глаза выделяют,
Словно в степном разнотравье — алеющий сад.
 
Но не смуглянка она, не черна её кожа,
В хоре гитарном она — как чужая струна.
Взором, смиренным на лик лучезарный похожа,
В мире кочевьев сияет покоем она.

Юбки цветастые кроют траву молодую,
Пляшут цыганки, чеканя неистовый шаг.
Аза ж несёт свою тайну, красу неземную,
Словно в ладонях едва догорающий очаг.
 
Светлое небо разлито в очах её кротких,
Русый завой выбивается из-под платка.
В жестах певучих, в движениях плавных и чётких —
Скрыта глубокая, в небо впадая, река.

Рядом орава детей — запылённых, бедовых,
Смех их летит над кострами в ночную росу.
В шуме дорог и в цепях этих будней суровых
Аза хранит, как святыню, свою полосу.
 
Словно Мадонна, что с древних холстов опустилась
В гущу кибиток, под вольный и воющий свист,
В племя седое душою она воплотилась,
Скромным цветком украшая изорванный лист.

Нет, не черным-черно в ней, а ясно и чисто,
Светится кожей, прозрачной, как утренний снег.
Рядом с гадалкой хитрой и взглядом лучистым —
Остановил бы прохожий испуганный бег.
 
Где-то чернеет коса, только облик — иной,
Сердце застынет в неясной и странной печали:
Дева лесная, окутана дымкой хмельной,
В цыганском краю, где её так давно обвенчали.