Она и демон

Она вошла в свою же голову,
как входят в омут без креста.
Там вместо бога - только голод,
Он вылепляет ей уста

из глины, смешанной с гордыней,
из пепла спутанных волос.
"Смотри, - хрипит он, - ты отныне не
Побоишься самых страшных гроз,

ты стала мыслью, стала замыслом,
чернильным сгустком на стене", -
и пальцы с хрустом, будто заново,
врастают в стены в тишине.

Она молчит. В ней зреет завязь,
Не плод, а чёрная дыра,
Куда провалится сознание -
И пропадет из глаз искра.

И демон, свитый из меланхолии,
губами льнёт к её виску:
"Ты помнишь поле? Мы там голыми
бежали к мёртвому песку".

Она копает. Ногти ломкие,
земля сырая, вязкий ил.
И корни мыслей тонко-тонко
плетут один сплошной мотив.

Он вторит, словно заклинание:
"Ты есть, пока глядишь во тьму,
но стоит вынырнуть - растаешь, не
Доставшись никому".

И страх не в том, что тварей множество
они изъели тишину,
а в том, что каждая, как должное,
зовёт из бездны в вышину,

суля свободу от бессилия,
от тела, будто от тюрьмы.
И демон в образе красивого
мужчины пишет ей псалмы

на рёбрах, с внутренней, невидимой,
для мира стороны грудной.
И ни одной слезы не выдано -
лишь ритм сердечный под стеной.

Она варилась в этом вареве,
теряла форму, цвет, тепло.
И то, что было просто маревом,
вдруг обрело лицо, чело,

и вышло в комнату, и комната
наполнилась густой листвой.
И дева, демоном надломлена,
смеётся тихо и без слов

смеётся в такт часам настенным,
Тот смех безрадостен и пуст.
А демон, бывший только тенью,
Коснется ныне живых уст.