В эфемерном пространстве забытых теней

Скрипели во дворе качели до темна,
В такт пульсу замирая над землёю.
И чаша страсти, выпита до дна,
Нас обручала с вечной тешеною.
 
В том скрежетанье слышался мотив,
Сплетавший судьбы в узел неразрывный.
И каждый вдох, друг друга поглотив,
Стекал по коже негою призывной.

Мы дарили друг другу безгрешную нежность и боль,
Словно маги в бреду первозданного круга.
И любви этой чистой сакральная соль,
На губах оставляла знамение юга.
 
В эфемерном пространстве забытых теней,
Где весна распускала свои сухожилья.
Мы становились и выше, и злее, и злей,
Обретая над миром незримые крылья.

Мы мечтали, что сумеем сквозь вечность пройти,
Разорвав полотно безнадёжных пророчеств.
Что не будет преград на тернистом пути,
Кроме сладких и кратких ночных одиночеств.
 
Нам казалось, что время — податливый воск,
Что закаты бессмертны, а чувства — из стали.
И в сиянии звёзд, доходящем до слёз,
Мы друг в друге навеки себя обретали.

Но теперь — только пепел и призрачный след,
Где реальность дробится в холодном стекле.
Ты — мой самый высокий, мучительный бред,
Что скитается тенью в полночной петле.
 
О неземная, ты ночами снишься мне,
С тем оскалом манящим и талией тонкой.
В торжественной, мёртвой, глухой тишине,
Отзываясь в груди тешеною обломков.