Теперь лишь в снах

Среди миров, изменчивых и бренных,
Где март крошил лазурную глазурь.
Ты шла в сиянье грёз необыкновенных,
Предвестницей весенних светлых бурь.
 
Твой силуэт — изысканность и нега,
Осиный стан под шёлком ледяным.
И в дерзком блеске чувственного смеха,
Таился пламень, что неугасим.

В тот час, когда застенчиво и робко,
Входила роща в золотистый сон.
Твоей улыбки огненная копка,
Зажгла во мне созвучный унисон.
 
Взгляд обжигал пронзительным теплом,
Стирая иней прошлогодних стуж.
И нежность разливалась над челом,
Сплетая нити обречённых душ.

Во дворе скрипели ржавые качели,
Взлетая в бархат сумеречных недр.
А мы в хмельном восторге не жалели,
Сердец своих — любви бездонный щедр.
 
Хранили тени старого двора,
Обеты те, что свято мы давали.
И верили, что юности пора,
Не ведает разлуки и печали.

Мы свято мнили: всё сумеем сдюжить,
Пройти сквозь тернии и млечные пути.
Принять ветров неистовую вьюгу,
Но искру божества объединить.
 
Теперь лишь в снах, бесплотных и глубоких,
Явишься ты — нездешний идеал.
И в лабиринтах лет, давно далёких,
Вновь блещет твой магический оскал.