Кровавая деревня
и в поле — тополиные вёсны, что шепчут про даль;
в кровавой деревне звучит голос, как старое слово,
которое люди хранят в сумках своих и в телефонах.
Старушка на крыльце плетёт истории, точно косу,
и в каждой петле её — имя, утраченный дом, и надежда;
а дети вокруг неё — как весна, по щекам льются росы,
и солнце над крышей играет, и день у нас в прорехе.
Мы слушаем, как земля разговаривает с корнями, —
в ней заложены годы и вздохи, и хлеб, и зерно;
и каждый, кто встал у плуга, знает цену рассветам своим, —
и кто верит в покой дома, тот строит его как тяжелый закон улицы.
Свидетельство о публикации №126050702848