Люди глазами Чехова и моей бабушки

  Парень бомжеватой наружности, на скамейке, с сумищей по типу "всё своё ношу с собой",  играл на ханге... Мы такой инструмент видели впервые.
Справились о нём в интернете. Было неудобно спросить у самого музыканта, тем самым показав свою дремучесть. Незамысловатая мелодия, такой себе ритм, выстукиваемый пальцами обеих рук, располагал то ли к медитации, то ли к размышлениям о бренности жизни. В зависимости от накатывания воспоминаний, так во всяком случае мне думалось. Иногда он брал в руки африканский барабанчик "бата", и облапив его обеими кистями рук, выстукивал своё настроение. Судя по звукам, оно было не ахти.
Подобный инструмент я лет сорок назад выменял в Нигерии, в Лагосе, за пять банок сгущёнки. Тот был выдолблен из ствола пальмы и обтянут кожей  животного. Может, и дикого какого...
Мы же сидели почти напротив него, видели, слышали. Каждый из нас представлял его жизнь по-своему. В женском представлении он путешествовал автостопом, в его объёмную сумку можно сложить одноместную палатку, палку-копалку или что ещё. Он вёл кочевую жизнь, питаясь пожертвованиями из старой, вышедшей давно из моды, кроличей шапки, что лежала у его ног.
В моём понимании он, отец семейства, зарабатывал детишкам на молочишко...
Так тоже можно. Его сын и дочка, сидя за столом, болтая ножками, стучали  требовательно по столу ложками... Их мама что-то там стирала в деревянном корыте, выдолбленном из пальмы, к примеру. Все ждали кормильца.
Отдохнув немного, мы снова переместились в набережном пространстве до следующей скамьи, что была у коллективного памятника "Даме с собачкой". И опять имели удовольствие лицезреть лица фланирующей публики.

Продолжение следует.