Лицо Ионы

Поэма

Даже пророк, желая чужой гибели, 
встречает своё истинное лицо.

Жил Божий муж — спокойный, одинокий. 
Знал Бога, был Ему покорный. 
И все Господни повеленья 
Он исполнял без замедленья.

Мирскую жизнь он сердцем не любил.
С ним люди к Богу обратились,
Обеты дали и от старых дел ушли.
Но сам однажды, утомленный,
Иона Божьим пренебрёг веленьем.

Беда случилась - как паденье.
Бежал Иона от Господнего лица.
Великий град решил Бог наказать.
Задание Ионе дал, чтоб проповедь сказать.

-Пойди в Неневию, мой друг,
весьма великий город.
Скажи им, чтобы приняли Мой путь
и Я тогда прощу, не скрою.

—Нет, Господи… Тебя я знаю. 
Скажу им Слово — Ты простишь. 
И я останусь посрамленный, 
А тот народ — разврат и пыль.

Пророк, отвергнув повеленье,
в обратный путь, в Фарс’ис, пошёл.
Где много золота и серебра,
и чтоб укрыться от Его лица.

Но Бог не тот, кого обманешь бегством. 
Не спрячешься в толпе, среди забот. 
И как бы в воздухе напоминанье: 
«А знаешь ты, куда твой страх ведёт». 

Корабль качало, волны били.
И в трюмах поднялась вода. 
А моряки богам своим молились,
Но знали — помощь не придёт сюда.
 
Иона спал. Усталым было сердце.
Терзало от себя и суеты.
Спокойствие? Нет — только тяжесть.
Он знал: Господь за всё решил.
 
-Встань, Божий муж, молись! 
Кому ты служишь? И что с тобою за беда?
Иона голову поднял и без лукавства так сказал: 
-Бегу от Господа небес и буря — плата за мой грех. 

Народ Неневии он не взлюбил,
Но Бог сказал, что им простил.
Сказал Иона: -Бросьте в воду, 
не вам платить за все грехи. 

И моряки убийство сделать не желая,
Сопротивлялись как могли.
А море бушевало, злилось…
Иону бросили - и на колени
все склонились.

И прекратился сразу шторм.
Команда в полном раскаяньи,
Обеты дали Господу и обещанья.
Иона пал на дно.

Три дня в утробе тьмы пробыл, 
Где нет ни гордости, ни суеты. 
Там человек лишь сам с собой  — 
Без титулов, без славы.

Утихло море. Шум исчез.
Как будто Бог сказал: 
«Поговорим спокойно, хватит». 
И в преисподнюю закрыта дверь.
А время там совсем как камень.

Остались только страх и боль,
И вечные терзанья.
Иона знал, что убежал.
И откровением принял,
что путь от Бога только вниз.

Вот суша, вот Господь.
-Что повелишь мне, Боже?
-Заданье выполни Мне в срок.
Глаза поднять не смел Иона.
И не герой, не победитель.

Великий город — шум и пепел. 
Сердца — как стены кирпича,
обветрены, как камень твёрдый.
И всё же — слышат Бога голоса.

Рыданье, стон и плач, и вой.
Пророк им слово произнёс.
Великий город, неспроста,
для Бога распахнул сердца.
От малых до больших,
все на коленях перед Ним.

Иона шёл без боли, без оглядки.
Без осуждения и правоты.
И город тот, кого считал он грязным,
В молитве к Господу склонился весь.

Иона мести ждал и воздаянья.
Но город жил. Веселье, радость, мир.
И он взглянул, сказал с печалью: 
-Ну вот же, Господи… Ты видишь.

Ты милостив, Ты добр, безгрешен.
Тебя я знаю много лет.
И сжалился Господь над ним и пожалел.
Растение взрастил, чтоб закрывало свет.

В прохладе дня Он предложил беседу.
Иона рад был малому общенью.
Но слушал только лишь себя.
Терзало всё внутри, покоя не дая.

Засохло древо, солнце голову печёт.
-Ну что это за жизнь! Что за исход.
-А делал ли ты что-нибудь, Иона,
Чтоб внутренний покой свой обрести?

-Ты не жалеешь ли растенье?
Оно тебе ведь всё равно.
Ты о себе печёшься много.
А Я люблю народ Свой всё равно.
И Мне ль не пожалеть Свой город?!

Иона покраснел. Внутри всё жгло.
Увидел он своё лицо.
Спасенье — тысячей людей, 
зависших от гордости моей.

-Меня ты знаешь хорошо.
Но сердце для Меня твоё жестоко.
Иона жив. Ниневия жива.
Господь ушёл. Настала тишина.