С утра он считал..

С утра он считал ступени подъезда,
касаясь ладонью холодных перил;
в кармане звенели ненужные средства —
как будто бы кто-то их ночью забыл.

Он шёл мимо витрин, отражаясь частями,
в стекле собирался случайный портрет:
вчера он планировал годы слоями,
сегодня — не знал, выключал ли он свет.

В блокноте теснились кривые маршруты,
стрелки упирались в чужие дома;
он верил: достаточно сделать минуту —
и время само перестроит себя.

Он пил обжигающий кофе на кухне,
где чайник шипел, как усталый мотор;
в окне колыхались провисшие слухи —
бельё на ветру продолжало разговор.

И вдруг — не событие, даже не пауза:
упала на стол карандашная пыль,
как если бы мысль, не дойдя до абзаца,
сама отказалась продолжить мотив.

Он вышел во двор — там копали траншею,
земля оседала тяжёлой спиной;
рабочий курил, прислонившись к мишени
из старых дверей, обведённых смолой.

С тех пор он не спорил с закрытыми окнами,
не мерил дорогу длиною идей;
он долго смотрел, как автобус неровный
вбирает усталость случайных людей.

В шкафу оставались наглажены рубашки
для встреч, что не будут назначены впредь;
он трогал их ткань осторожно, без тяжести,
как трогают вещи умерших надежд.

Вечерний подъезд пах картошкой и краской,
сосед закрывал за собою замок;
и жизнь протекала негромко и ясно,
как кран, у которого сорван курок.

Теперь он садился лицом к телевизору,
где диктор спокойно менял города;
и больше ни разу внутри не приблизилась
та мысль, что когда-то вела в никуда.