Прекрасно серый

Мне стал привычен стук колёсной пары,
Закатов свежих стало слишком много.
И пьяный гул, летящий не из баров,
Осел на полустанке у дороги.

Не липы цвет - белеющая известь
Окрасила весь воздух небосвода.
В нем самолёт, оставленный на привязь,
Застыл, познав судьбы своей природу.

Вдруг замерли в полете чайки,
Оставив на мгновенье суету.
Покоем, лишь секунду, озадачен
Рыболовецкий катерок в порту.

Рассвет приземист, молод и ухожен,
С ненадобности взоров жаждит.
И продает, как можно подороже,
Дыхания своего сырую пряжу.

Прозрачен свет, текущий мимо мыслей,
Прохлада дня меняется на морось.
Соль отсырела, стала многим кислой,
Покрыла жёсткостью звенящий голос.

Пускай все это станет неподвижным,
Пускай замрет в болотах сухостой.
Быть может так, непрошенным, но пришлым
Гостям, станет под силу путь домой.

Пускай все остановится сейчас же,
Пускай заиндевеет палец на курке,
И Прометей, приговоренный к краже,
И Духа сын, распятый на кресте.

Садов окаменеет яркость цвета,
Заледенеет горный блеск вершин.
Быть может так, всецелая планета
Приостановит безрассудства клин.

Не станет поощрять братоубийство,
За волю сердца перестанет осуждать.
И сделав слово "совесть" снова чистым,
Закончит за него иных карать.

В героев посвящать не станет подлых,
Ежесекундно поливая страха семя.
Плодить чумных, калечащих, убогих
Адептов зверств бесчисленное племя.

Пускай утихнут гнусный марш презрений
И хруст шагов, идущих по костям.
Ведь в мире есть твои прикосновения,
Пускай замрут они на зло врагам.

Пускай все сон, что для покоя предназначен,
Татуирует кровью на зрачках узор.
Я сам не свой и за кровавой пельтой прячу
Бессилия и торжества раздор.

Пускай несбыточен мечтательный порыв
Вмешаться в омут жизни чёрно-белый.
Мне остаётся просто жить и просто видеть мир
Не злой, не добрый, но прекрасно серый.