Глобальный вопрос. Поэма. Часть 1

Жизнь мою истоптав поперек и вдоль,
Вдоволь изведав мытарств моих юдоль,
Не в силах больше всё это уже лицезреть,
Решила я, при жизни еще, умереть.

Видимо, чтоб не мучил один вопрос.
Но больше - чтобы покинуть долину слёз.
Решила не ждать, не участвовать, не иметь,
Не умирая вроде, узнать, что такое смерть.
 
Как Ева в раю, случайно устроила бунт,
Не зная, какой ей отсыплется лиха фунт,
В попытке построить в отдельном раю коммунизм,
Не зная, какой ей в дальнейшем светит туризм.

Так много путей "не жить", - какой ляжет стиль?
Всю жизнь просидеть за книгами - это мысль.
Чем заболеть? Во хламе душою сгнить?
Всех обвинить, обидеться и запить?

О, сколько мне смерть сулящих взлётных полос!
Выбрать стерильный вакуум или пойти вразнос?
Все разбазарить? Криптовалюту копить?
Жить в конуре собачьей, или в яхт.клуб вступить?

Масса есть способов - как убивать себя,
Секс, алкоголь, наркотики и еда,
Игры и фильмы, деньги, вещи и власть,
Свободна на все лады убиваться всласть:

Философский подход в унитаз - это раз,
Ждать от других добра - это два,
Хотеть от других любви - это три,
И четвертое - запереться от всех изнутри.

С линейкой ходить, и искать идеал красоты,
Самое главное - только бы не найти!
В свой упереться дурацкий план - это пять,
И шесть - это сделать жертвой себя опять.

В глазах уже вспышки света от черных полос.
Может быть, вспыхнет новая среди звёзд?
Может, это меня уносит к чёрной дыре,
Как букашку маленькую в янтаре?

Больше уже не осталось приличных слов,
Перевернуто все до квантовых аж основ.
Составы идей и теорий - всё под откос.
Остается все тот же один глобальный вопрос...

С жизнью скрепив шулерский наш контракт,
Десятилетьями жрали мы суррогат.
Кстати, спросить хотела, - вот тут, у плеч,
Зачем всё висит над каждым Дамоклов меч?..
 
Уйду, убегу и спрячусь я в щель, в нору,
В леса, под корягой, в сосновом сухом бору,
Залезу букашкой в шершавой сосны кору,
Закрою глаза и затихну, почти умру.

Забуду слова людей, человечью речь,
И все человечьи смыслы стряхну я с плеч,
Совесть и долг, состраданье, вину, любовь,
Ревность, обиду, ну, и понятно, боль.
 
Заколебалась я быть и хорошею и плохой,
Пустите, люто устала я быть живой.
Каких-то тварей людьми продолжать считать,
Жалеть и прощать, оправдывать, защищать,

Из подсознания либидо не пускать,
Нечисть, агрессию всякую там - подавлять,
Частями себя хоронить и всячески осуждать,
Голодному зверю внутри затыкая пасть.

И плетью еще, по скрюченной в рог спине,
Чтоб не повадно было служить сатане,
Этикой гуманизма страсти в себе душить,
Бога с дьяволом умудряясь в себе мирить.
 
И вот однажды, ёлочку нарядив,
Задумалась я, тихо Кого-то спросив, -
Никого не люблю, и никто не любит меня,
Чего же ты хочешь, там наверху, от меня?

Что ты мне дал - свободу или капкан?
В чем заключается твой хитроумный план?
Чего мне искать, любви или пустоты?
Чего же ты хочешь, - правды иль доброты?
 
И вот я вовне, я после, и я - уже,
Букет я засушенный, всего лишь папье-маше,
Качаюсь сухой былинкою поутру,
Ничего я почти не чувствую на ветру.
 
Одиночество полное, крылья лежат в шкафу,
Иллюзорное эго валяется на полу,
Я голограмма? набор ДНК? фрактал?
Квантовый модуль? эксперимент? портал?
 
В пойманной рыбе бьется живой нерв.
Кто там внутри спрятался, замерев?
Душу к душе твоей прислонить разреши,
Нервы мои к твоим, - доверься мне и дыши.

Я поняла одно еще, - что "не жить"
Значит не знать, не чувствовать, не любить.
Значит, закрыться и никого не впускать,
А главное - абсолютно не сострадать.
 
Если однажды в лесу под корой сосны
Услышите скрип мой, - вам планы мои ясны, -
Спокойно идите мимо, как будто бы я чужая,
Плачу ли я, пою ли - значит, еще живая.