Повествовательный ужас

Растёт возмущение жизнью унылой,
расцветкой, как пепел, свинец или дым.
Края опостылели с новою силой.
Моя правота не по нраву другим.

Я старюсь уже с нетаимою грустью,
везде наблюдая абсурд или вздор,
слоёные зрелой осенней капустой.
Их каждому слову готов дать отпор.

Округа и всё окружение чужды.
Вся многонародная масса - враги,
которые злобны, напористы, ушлы,
быстры, как течение летней реки.

Несвойственный им, как служители в рясах,
но всё же живучий, хоть и нелегко,
как маленький червь в непроваренном мясе,
что варится дальше забывшим его.

Я не оправдатель надежд и заветов,
и полон бессильем, культурой иной,
как гость зарубежный, с особенным цветом.
Нерукопожатный и всем неродной.

Полвека не тянут приветливо руки.
Ни с кем не в ладу, хотя очень хочу.
Живём, оскорбляя желанья друг друга,
а также и речи, как брызги парчу.

Тут каждый никто для кого-то другого,
по-своему, сам по себе, для себя.
Отсюда хочу с наичистому Богу,
что разрекламирован, как и семья.