В те времена, когда в глуши уездной

В те времена, когда в глуши уездной
Мирские страсти тлели под золой,
Вдова Елена, в верности железной,
Томилась за затвором и стелой.
Свой траурный наряд не покидая,
Она клялась до гроба тосковать,
Портрет супруга слезно вопрошая:
«Зачем изволил ты меня бросать?»
Но в двери постучал нежданный гость —
Смирнов, помещик, грубый и суровый.
В нем клокотала бешеная злость,
А в кошельке — ни медяка, ни слова.
«Покойный муж ваш должен мне сполна!
Гони рубли, сударыня, на бочку!
Мне не до вздохов — жизнь моя трудна,
Я в этих исках ставлю нынче точку!»
Она — в слезах: «Помилуйте, мосье,
Приказчик в городе, я нынче не при деньгах!»
А он — как рысь: «Ну, хороши вы все!
Сидите в трауре, а совесть — в деревеньках!
Я не уйду! Я лягу у ворот!
Я — Медведь! Мне чужд ваш нежный лепет!»
И гнев вдове рассудок обдает,
И в жилах пробуждает странный трепет.
«Коль вы наглец, — вскричала вдруг она, —
То я приму сей вызов беспардонный!
Хоть я слаба, и я — всего жена,
Но дух мой — дерзкий и непреклонный!
Стреляться! Нынче ж! В поле, у оврага!
Подайте дуэльные пистолеты мне сюда!»
В нем вспыхнула внезапная отвага:
«Вот баба! Вот так диво! Да, так да!»
Они сошлись. Помещик хмурил бровь,
Смотря, как взор вдовы огнем искрится.
И в нем не желчь вскипела, а любовь,
Едва рука коснулась поясницы.
Он замер. Ствол тяжелый опустил.
«Стреляйте, — шепчет, — я пред вами безоружен.
Ваш гнев мне сердце напрочь погубил,
Мне долг не мил, и свет уже не нужен».
Миг тишины. Упал из рук свинец.
Смешались честь, обида и томленье.
И под венец отправил их Творец,
Забыв о долге в сладком ослепленье.
Так Чеховский сюжет на лад старинный
Нам говорит: где пуля не прошла,
Там стрелы Купидона правят чинно,
Сжигая все сомнения дотла.


«Медведь» — шутка-комедия в одном действии Антона Павловича Чехова.
Мне нравится фильм.
Стих в тему.