Ты хитр, умён или безумен, Дон Кихот

О чем лично для меня роман «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский» Мигеля Сервантеса? О том, что каждый человек – заложник собственной игры воображения, искренний спорщик с реальностью в угоду своей убеждённости неважно в чём. Главное, что во главе угла стоит исключительно то, в чем человек абсолютно уверен или то, в чем он сам себя убедил.

Поначалу образ Дон Кихота может вызывать у читателя внутреннее ощущение превосходства, мол, вот чудак, дурачок эдакий: начитался рыцарских романов и решил, что мир устроен именно так, а не иначе. А решив, стал воплощать свои безумные вИдения или видЕния в жизнь свою, подстраивая окружающее под свои представления. Ну не глупость ли несусветная, чушь небывалая?

Именно так думают окружающие этого новоиспеченного и самопровозглашённого рыцаря: родственники, друзья и соседи, а впоследствии и все, кто встречается с Дон Кихотом в его путешествиях ради совершения подвигов в честь прекрасной дамы – Дульсинеи из Тобосса, и продвижения идеи странствующего рыцарства. И да, нужно отметить, что дама - исключительно грёза, воображаемая героиня, ставшая реальностью только для одного человека, того, кто хочет быть влюблённым. А разве каждый из нас, влюбляясь в придуманный образ, не становится на время умопомешательства любовью таким же безумцем, не видящим очевидного, и принимающего желаемое за действительное относительно объекта своей увлечённости? То-то и оно-то... Нечего не зеркало (в лице Дон Кихота пенять), коли у самих рожа крива. :-)

Но вернемся к герою Сервантеса. Итак, перед нами пленник собственной картины мира или мировоззрения, взятого за основу собственной жизни. Но все же давайте встанем в позицию наблюдателя, думающего и прозревающего не только чужие недостатки и глупости, но и предполагающего, что и у самого рыльце в пушку (как сказал бы верный оруженосец Санчо Панса). Опять же, лично у меня напрашивается снова вывод: каждый может поверить в какую угодно идею, увлечься каким угодно фантомом, попасть в капкан какой угодно иллюзии, и не видеть, не слышать, не понимать всей изменчивости и неопределённости реального мира, потому что в нем все уходит из-под контроля. А в придуманном есть собственная иллюзия контроля, пусть и кажущаяся, но есть.

А это значит, что если заменить фанатичное увлечение рыцарскими романами на веру в любой догмат религии, философии, магии, науки, искусства, то каждый человек носит внутри ген кихотства. Заменим увлечение жанром рыцарских романов на другой литературный жанр, на романтизм или декаденство, и вот уже следуя "Страданиям юного Вертера" пол Европы кончает жизнь самоубийством. А сегодня разве не то же самое, только теперь это новомодный тренд и бренд, поклоняясь которым люди сходят с ума. А разве политический строй (неважно какой) и манипуляция на сознании в угоду этому богу не превращает человека, зараженного данным вирусом, примкнуть к этому пути и следовать, невзирая на великанов и верить словам вождей и экспертов. Словом, каждый из нас, как муха в янтаре, внутри своего собственного ограничивающего убеждения. И выйти за его предел труднее, чем верблюду пройти сквозь игольное ушко. Ибо если один человек верует – искренне и в полную силу своих душевных качеств - в нечто, для него реальное, то здравый смысл не пробьёт эту стену.

Трансформация в сознании отдельного индивидуума – процесс трудный и глубоко личный. В финале двухчастного романа Дон Кихот таки прозревает, как будда, обманчивость своего прежнего заблуждения, отрекается от странствующего рыцарства. И в назидание под угрозой лишения ее наследства завещает своей племяннице: никогда не выходить замуж за человека, читающего рыцарские романы.

Но пока человек верит в мир, где есть волшебники, принцессы, драконы, великаны, то никто не переубедит его в обратном. Если человек может нафантазировать себе даму сердца, ни одного раза не видя ее воочию, чтобы поклоняться ей со всем пылом влюбленного, то никому не удастся убедить его в том, что её нет в подлунном. И даже если нос к носу жизнь столкнет такого рыцаря с селянкой, некрасивой и плохо пахнущей, а его верный (уж точно преданный фанабериям и безумствам своего господина) оруженосец будет настаивать, что это и есть «великолепная и несравненная» госпожа Дульсинея Тобосская, то конечно Рыцарь Печального Образа не поверит своим глазам, а найдёт оправдание чужим, самолично объяснив случившееся тем, что некий злой волшебник его даму заколдовал.

Что ж, так поступает хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский со всем, что встречается у него на пути: с ветряными мельницами, которые видятся великанами, а значит с ними нужно вступить в бой, с постоялыми дворами, которые становятся замками, с каторжниками, которых нужно освободить, чтобы потом поплатиться за собственное благое дело и быть побитым и ограбленным, и многими другими реальными объектами, которые он силой своего убеждения "превращает" в нечто другое.

Удивительно то, что две части романа представляют нам неизменных героев. Ни Дон Кихот, которому втемяшилось, что он продолжатель странствующего рыцарства, ни его оруженосец Санчо Панса, который сыплет пословицами и поговорками (как ни странно, всегда к месту и очень точно, что раздражает хозяина), на всем протяжении романа почти не меняются. Между ними постоянно идет непрекращающаяся перепалка, напоминающая разговор слепого с глухим. И всегда рядом есть те, кто пытается образумить Дон Кихота, разъяснить ему, что белое - это чёрное, что львы могут быть ужасны, что возможно какие-то картины ему примерещились, и некоторые здравомыслящие так и норовят вернуть ему разум и привести обратно домой. Дважды это так либо иначе удаётся. Третье путешествие, когда его побеждает в честном бою Белый Рыцарь (переодетый и подыгравший Дон Кихоту земляк Караско), завершается матанойей, после чего идальго, потерявший смысл жизни с отречением от своего заблуждения, отходит в мир иной.

Однако во время путешествий с двумя героями происходят самые разные «приключения», на которые нарывается главный герой, и от которых простоватый, но более приземленный селянин, пытается отвертеться. Ведь Санчо все-таки воспринимает реальность, как то, что он видит и слышит, а не через словесные нагромождения и высокопарные измышления, которыми хозяин всё объясняет.
Впоследствии, когда литературный герой стал реальным или наоборот, то есть во второй части, безумцу, превратившемуся из Рыцаря Печального Образа в Рыцаря Львов, начинают подыгрывать богатые вельможи, чтобы создать контекст и антураж согласно бредовой картине мира. Что ж, пожалуй, если бы всем сумасшедшим всегда потакали благочестивые и богатые, тогда… Впрочем, все достижения искусства, литературы, музыки и театра, моды и вообще всех странных проектов всегда находят покровителей и меценатов. Если бы этого не было, то наш мир был бы ужасно скучен и неприглядно уныл.

Вообще, до всех психологов и психиатров, герцог и герцогиня показали поистине христианское милосердие в отношении двух сумасбродов: одному устроили настоящий подвиг с полетом на деревянном коне и освобождением дуэний от бород, другому был пожаловав названный островом город, чтобы Санчо воплотил свою мечту – стать губернатором.

Перед читателями разыгрываются представления ради одного верующего рыцаря и одного хитроумного оруженосца, чтобы подыграть им, но все же богатые герцог и герцогиня таким образом свою жизнь наполняют такими изысканными развлечениями. Ведь таки да – в далекой Испании 16 века люди развлекали себя собственными силами. И если театр где-то далеко, в столицах, то почему бы не организовать постановку в своем поместье, пользуясь случаем.

И все же. Сервантес копает гораздо глубже, поскольку перед нами не только разыгрывается пьеса-пикареска безумного рыцаря и его сметливого оруженосца, но и в канву романа вплетаются не единожды самые разные темы, которые волновали автора. И он, как ни странно, часто отдавал озвучивать их Дон Кихоту. И вот здесь, пожалуй, впервые в истории литературы, читатель сталкивается с дихотомией: один и тот же человек может быть безумен и разумен одновременно. Все зависит только от темы. Дон Кихот вполне здраво, что много раз отмечают окружающие, рассуждает о политике, экономике, театре, литературе, искусстве, религии, социальных нормах и проблемах, о профессиях (солдате, студенте, слуге), всегда проявляя глубокое понимание поднятой темы. Более того, герой в сложных и противоречивых жизненных ситуациях демонстрирует истинные качества и достоинства: доброту, смирение, щедрость, внимательность и, как сейчас принято говорить, эмпатию, отсутствие тщеславия и милосердие. И в какой-то момент возникает ощущение, что Дон Кихот – это Христос своего времени, сын воображаемого мира – рыцарского романа. И хотя испанцы – истые католики, и все они молятся как Сыну Божию, так и Деве Марии, и религиозные темы часто всплывают в разговорах и даже пословицах (чего стоит фразочка: этот волшебник Маламбруно хоть и ужасный, но все же христианин).

Достойна всяческого восхищения личность Санчо Пансы. Юмористическая составляющая – это прерогатива этого персонажа. Можно диву даваться пословицам и поговоркам, - по три по любому поводу и на любую тему, а также шуткам и прибауткам, которыми Санчо сыплет, как горохом постоянно. Однако став губернатором, этот, казалось бы, простоватый селянин, судит по примеру Соломона и выдает на гора мудрые решения. И во время своего хоть и «потешного» правления, нововведения его разумны и экономически оправданны. А остроумные выходы из самых запутанных ситуаций – конёк Санчо, как и его доброта и преданность своему господину.

Если пойти в историю создания этого романа, можно прочесть в Википедии о том, что Сервантес посвятил эту историю своему литературному конкуренту – Лопе де Вега, который, став известным и популярным, благодаря своим многочисленным пьесам, ушел из дому, став прототипом Дон Кихота. Рассуждения о театре, о темах пьес, о стилях и жанрах встречаются в романе, что можно счесть за личные мысли автора об этих вопросах, явно его интересующих. Вставная новелла «Повесть о Пленном» - это рассказ пленного капитана по имени Руй Перес де Виедма, родом из Леона, из благородной семьи, участвовавшего в морском сражении между Священной лигой (коалицией христианских государств) и Османской империей при Алепанто, попавшего в плен к туркам и выбравшегося благодаря любви и деньгам юной мавританки. Эта история почти автобиографическая, ведь Мигель де Сервантес Сааведра тоже участвовал в этой битве, получил осколок в руку, после чего она стала нерабочей, попал в плен вместе с братом, долго был пленником, был выкуплен через много лет.

Вообще, роман включает в себя не только повествование о двух главных героях – Дон Кихоте и Санчо Пансе, но и много вставных новелл, небольших историй, рассказываемых встреченными в пути разными людьми, сквозными сюжетами о жизни, любви, перипетиях других людей в Испании того времени и контекста, например, мавров, принявших христианство, и тем не менее в один день по указу короля выселенных в Алжир, несмотря на то, что они давно жили в Испании, обросли домами, нажили богатство, стали католиками. Политика срывает людей с нажитых мест и бросает в объятия перемен, порой, смертельных.
Кроме реальных историй, есть, например, литературный пример – «Повесь о безрассудно любопытном», в котором муж, решивший проверить через своего друга верность собственной жены, сам спровоцировал измену и другие последствия, из всего этого вытекающие.

Будь здрав, идальго благородный,
Печальный образ не уродлив,
Напротив, ты внутри таишь
Дихотомию: лев и мышь,
Ум и безумство – два в одном.
Но если мир кругом – дурдом,
То почему бы не сойти
С ума? И вот уже пути-
Дороги под ноги ложатся.
И каждый странник иль скиталец
Похож немного на Кихота,
Для коего судьба – работа
По совершению безумств
Средь тех, кто оголтелость чувств
Направил на материальность.
Да, Дон Кихот впадает в крайность.
Но пусть же тот, кто без греха,
В меня запустит камень. Ха! –
Захохочу с Санчо я вместе,
Друг Панса, не стоишь на месте
Ты, верный господину, грош
Тебе заплатит боль и ложь,
Но ты пословицу найдёшь
В своём уме, и ей прожжёшь
Дыру в реальности опять,
Оруженосец, ты под стать
Причудам всем и фанаберьям
Хозяина… Но есть знаменья
Во всём, везде, и волшебство,
Пока мы веруем в него.
… Так что ты скажешь мне, друг мой,
Ужели ты не сам герой
В своём придуманном миру,
Играешь ты с собой в игру,
А всем вокруг и невдомёк,
Что ты сошёл с ума, дружок.
И каждый образ Дон Кихота
В себе скрывает, беззаботно
Подобие его опять сквозь нас
Растёт и множит жизни сказ.
Так чем бросать в другого камень,
Не лучше ль острый меч направить
Мышления в свой огород,
Став губернатором, народ
Внутри себя весь узаконить,
Облагородить и настроить
На тишь и гладь, и благодать
Найти в себе, свой мир создать.
6.05.2026.