Елена и Дон Кихот. Глава 8. Рыцарь ортодокс

Роман в стихах.
Молчу не я, молчит культура. Я рыцарь, вот моя натура.
Так воспитала меня мать: женщин нельзя перебивать.
А раз сама меня спросила, вот мой ответ, в нем ясность, сила.
Сама сказала: без борьбы не сядешь даже на бобы.
Вот только слышал я везде: сидеть на хлебе и воде.
Ну для чего было менять, что прижилось, позволь узнать.
Готовлю я себя к реформам, не тронув суть, меняю форму.
Нюансы разные ловлю, реформы, мода, ай лав ю.
Каждый наряд меня меняет, но суть одна – она не тает.
Ты женщина, а я мужчина. Быть может, в этом вся причина.
В бою о моде забываешь: или тебя, иль ты свергаешь.
Доспехам этим сотни лет, и их менять желанья нет.
Спасали жизнь они не раз, зачем менять на твой атлас?
Вмиг день последний станет черным, мне не нужны твои реформы.
Не нравится – езжай к себе, не призывай народ к борьбе.
Уехать тоже не могу, олигархат согнет в дугу
Поднастрадавшийся народ. О Росинант, скачи вперед, мой верный конь.
Прокладуй путь, потом успеешь отдохнуть.
Тебе знакомая дорога, хоть изменилася немного.
Мы были здесь сто лет назад. Ты помнишь, как звучал набат?
Тогда дороги мягче были. И их реформы изменили.
Но направление одно и нам знакомое оно.
Скачи-скачи, но в этот раз не разожжёшь огня у нас.
Сейчас мы с головою дружим, реформами его потушим.
Теперь у нас есть МЧС. 100 лет прошло – какой прогресс!
Столыпину и не мечталось, рано ушёл, какая жалость.
И есть Росс гвардия у нас. Постерегись, не ровен час  -
Примут тебя за террориста, и станет на дороге чисто.
В застенках будешь объяснять, зачем ты строй хотел менять.
Там не получишь состраданья, ни жалости, ни пониманья.
Закон у нас бывает строг: зарвался ты – иди в острог.
Вот мой совет: не зарывайся, со мной реформой занимайся.
Сейчас мы с головою дружим, реформами протесты тушим.
Что, привести тебе примеры, раз ты у нас Фома без веры.
Знанием плещешь через край, газет поменьше, Дон, читай.
Тебя так сильно раздражаю, что Аргументы я читаю?
Факты предпочитаю моде? Мы ж обсуждали это вроде.
Давай не будем возвращаться. Ах, Лена, любишь ты кусаться.
Считаешь, я Фома без веры? Ну, приводи свои примеры.
Где ж был, скажи, такой протест, чтоб вылез и опять залез?
А люди долго говорили: реформами его залили.
Ну что, трудно мое заданье? Рассказывай, я весь – вниманье.
Ну, слушай, не перебивай, внимание не отключай.
Когда была я молода, пятиконечная звезда на всех и каждого светила.
И так под ней уютно было, в виде значков ее носили, награды ею тоже были.
Сверкали звезды на погонах, на самолётах и вагонах.
На знамени и вымпелах. На Спасской башне и в гербах.
Звёзд было – не пересчитать, лишь ночь могла здесь фору дать.
Свой звёздный купол открывая и светом звёзд всех восхищая.
Равны пять крыльев – пять лучей, не оторвешь от них очей.
Таят духовное богатство, как символ равенства и братства.
Да, Дон Кихот, так всё и было, СССР я не забыла.
Он был мне родиной, страной и жизнь была совсем иной.
Один мы институт кончали, одну зарплату получали.
Большая СССР страна, но ставка доктору одна.
Где б ты ни жил: в Москве, Чите, Целинограде, Воркуте.
Зарплаты той на жизнь хватало, никто не пикнул: платят мало.
Старались знанием расти, чтоб максимум людей спасти.
Ты мне историй не дари, а про протесты говори.
Но это только лишь вступленье, ах, Дон Кихот, имей терпенье.
Но вот закончен соц виток, на вираже тёмный исток.
Опять капитализм настал, не пряча хищный свой оскал.
Убийства сплошь: и там, и тут. Зарплаты тают, не растут.
Цепи порвав, взлетают ввысь цены, крича: поберегись.
Врачи все грошики считают, как дальше жить – они не знают.
Инфляция зарплату съела, кто смог, открыли своё дело.
А кто не смог, те выживают, к протестам мирным созревают.
Размер зарплаты был один: Москва, Чита и Сахалин.
Какой посёлок ни возьмешь, один врачу положен грош.
И вот этот момент настал, с протестов занавес упал.
Две тысячи второй шел год, на площадь вышел мед.народ.
Денег просить, против коррупций. Прям в колыбели революций.
Протест тот быстро потушили, врачам зарплату изменили.
В два раза больше она стала, волна протестов вмиг упала.
В зародыше все погасили, но случай тот не позабыли.
Власть придержавшим это гвоздь, трут сильно головную кость.
Врачи теперь уж не отстанут. Есть захотят, опять воспрянут.
Если и дальше так продлится, не на что будет веселиться.
Не будет яхт и Куршавеля, что предпринять? Думай, Емеля.
Всё прихватить ума хватило, и сохранить – во знанье сила.
И вот придумали реформу, с протестов выбили платформу.
Всем добавлять – расход большой. Раскол внесем в врачебный строй.
Зарплаты разные назначим и солидарность озадачим.
Одним добавим, этим – нет. Эффект двойной будет, дуплет.
Пусть это выглядит, как свинство, зато лишим врачей единства.
Кому положим мани в рот, протестовать он не пойдёт.
А раз коллега не идет, ты б и пошел, но пыл спадёт.
Мысль в голове, словно засада – мне больше всех это не надо.
Потуже затяну ремень, работать буду ночь и день.
Работу ведь не поменяешь, раз больше ничего не знаешь.
Сделаем их сферой услуг, и сразу больше станет слуг.
По разным городам и весям –  зарплаты разные повесим.
Возьмем Москву и град Воронеж: ее в зарплате не догонишь.
Раз в десять больше там она, это ж столица, крутизна!
Пускай мигрирует народ, Тришкин кафтан еще живет.
Я перебью тебя, краса, ты сказки любишь, чудеса?
Как это за одну работу платить по-разному, ну что ты?
Вот в этом суть реформы той. Емеля дружит с головой.
Еще открою тебе карты: ввели в лечение стандарты.
Чтоб всеобъемлющее было и ничего не утаило.
Быть одинаковым везде: в Москве, Анапе, Воркуте.
Одно возможно отклоненье – в зарплате. Вот вам послабленье.
Прошли открытые дебаты – нет равнодейственной зарплаты.
Свалили все на регионы, они заплатят миллионы.
А регион дает ответ: «В бюджете лишних денег нет.
И просьбами не докучайте, а минималку получайте.»
Ну, Дон Кихот, лови момент. Факт это или аргумент?
Да, анализируешь ты метко, не только модная кокетка.
В тебе Конфуций, Цицерон. И два в одном, и три в одном.
Не зря с тобою я общаюсь, уже во многом разбираюсь.
Мне с место жительством понятно, но не пойми меня превратно –
Так разобщили регионы и сохранили миллионы.
А как в местах раскол внесли, где люди родились, росли?
Вместе в больнице много лет, каков для них создан сюжет.
Как это им преподнесли? Ты мне вот это объясни.
Тут, Дон Кихот, было сложнее, Емеле все-таки виднее.
На два отряда разделил. Один отряд, умерев пыл, добавки начал получать.
И сразу перестал бурчать. Их федеральными назвали,
И только терапевтам дали. Кто за участки отвечал,
И был началом всех начал. Второй отряд – специалисты:
Неврологи и окулисты, хирурги, стоматологи, дермато-венерологи.
Ещё их узкими назвали, чтобы подробно изучали
Один раздел по медицине. Им нет прибавки и поныне.
Теперь вы для народа слуги – ведите платные услуги
И получайте из них часть. Да вы не бойтесь в ад попасть.
Официанты вон берут и от стыда они не мрут.
И вот достигли, что хотели – волки сыты, овец не съели.
Емеля умным оказался, с мозгами, план его удался.
С тех пор прошло немало лет – вражды, раскола больше нет.
А молодые догоняют, истории они не знают.
По проторённому пути, пытаясь сходу обойти
Тех, кто реформы пережил – здоровье, силы положил.
Реформе скоро 20 лет – протестов и в помине нет.
Сейчас врачей не обижают, стим.выплатами всех снабжают.
Врач нужен сильный и живой. Пришел ковид – сомкните строй.
Что, Дон Кихот, ты не уснул? Да, все в мозгах перевернул.
И прошлое не отпускает, и доводы твои не тают.
Я на распутье, признаю – принять позицию твою я по реформам не могу.
Сомнения согнут в дугу. Эта реформа – прагматизм.
В ней отодвинут гуманизм. Протестов нет – это прогресс.
Но люди испытали стресс. А кое-кто шок испытал, кто жизнь в СССР познал.
Это, пардон, не для меня. Прости, седлаю я коня.
Какой ты торопыга, Дон, зачем пришел с других времен?
Всегда спешишь на злобу дня. Постой, не норови коня.
Давай всё сделаем по форме – не по одной суди реформе.
Их было много, постигай – коня пои и распрягай.
Про учителей тоже не лестно, тебе не будет интересно.
А про военных  - это цель. Давай их распахнем шинель.