Взбалмошный капитан - 27. Новенькая любимица

(забавные истории)

Зачем... Зачем кто-то из офицеров предложил кэпу сходить в зоопарк, как только они причалят к берегу? Мол, давайте развеемся, на милых зверушек-птичек-гадов ползучих пойдём пялиться... А они на нас.
КаританиДжонсон – натура увлечённая, это известно всем и каждому. И поэтому что ему стоит сказать: "Разумеется, мы пойдём!"? Да ничего! Тут и шарики воздушные, и сахарная вата впридачу, и полосатые гольфики... Как не пойти, когда столько радости? Да и смена обстановки не помешает. А кэпу какая разница – где чудить?
И вот, одним прекрасным солнечным днём, капитан в окружении трёх офицеров и шеф-повара Дзитто Стервелли отправился в зоопарк. Как он там себя вёл – это отдельная история. Никому не надо объяснять, что он в каждую перепуганную зверуху тыкал пальцем и с вытаращенными глазами орал, что непременно тоже бы завёл себе такого пушистика... или пернатика... дай ему только волю. После проявления столь бурных эмоций со стороны необычного посетителя, несчастный редкий и не очень редкий представитель фауны пугался, падал в обморок или забивался куда подальше, лишь бы не видеть этого весёлого незнакомого мужика в фуражке и полосатых гольфах, у которого в одной руке было непомерно огромное облако сахарной ваты, а в другой – целая куча разноцветных шаров в виде каких-то усатых морд. Они тоже вызывали опасения у животинушек...
Тут в какой-то момент всё пошло как-то не так. Да-да. Одна из птиц не только не упала без чувств при виде орущего капитана прославленгого старого лайнера, но и более того – принялась ему строить глазки. Он ей понравился.
Это была африканская птица-секретарь с красивыми длинными ногами от ушей, шикарным хохолком и пышными ресницами. Её главной особенностью было то, что она умела строить глазки и затаптывать непонравившихся змей в пыль. Змеюки от неё уползали со скоростью звука, лишь приметив ту бешеную пернатую дамочку издали...
И что бы вы подумали? Именно эту птаху и захотел для себя в качестве помощницы и корабельной питомицы наш неунывающий кэп, о чём немедленно доложил изрядно побледневшему офицерскому составу. Бедные помощники уговаривали своего командира не совершать очередной глупости... Но глупость свершилась.

Ночью, взяв большой мешок из-под картошки у Дзитто и призвав его в сообщники, капитан решил выкрасть птицу-секретаря из зоопарка.
О том, что они наделали много шума и, что удивительно, никого из сторожей не разбудили, говорить не нужно, я думаю.
Перебравшись через сетку, Джонсон даже не спрыгнул, а грузно рухнул внутрь загороженного вольера африканской пернатой красотки с ужасным грохотом и, нащупав её в углу, набросил на беднягу подготовленный мешок и дал дёру – через тот же забор. По дороге мужчина за что-то цепился и свалился на перепуганную птицу в мешке, едва не раздавив её к чёртовой бабушке. Однако, всё обошлось.
Шеф-повар тем временем был на стрёме и негромко ругался по-итальянски, что бывает весьма редко. Он стоял гордо шевеля усами и помахивая в воздухе топориком для рубки мяса. Хорошо, что применять его не пришлось!
Примерно через пару минут, не вдвоём, а втроём наши заговорщики выскочили из зоопарка и помчались в сторону порта. Похитители птицы вернулись на борт лайнера где-то под утро.
Уже у себя в каюте капитан вытащил взъерошенную птицу-секретаря из мешка. Та с изумлением огляделась по сторонам, взглянула на сияющего и гордого собой капитана и... тут же принялась строить ему глазки, что весьма и весьма смутило Джонсона.
Вскоре командир корабля дал новой питомице адаптироваться среди экипажа и назначил своим личным... секретарём! Ведь она – птица-секретарь! Поэтому всё логично...
Но это совсем не понравилось ни фуражке, ни мышам, ни индоуткам, что были куплены недавно и тоже мастерски умели строить глазки. Все эти товарищи решили устроить бойкот и просто-напросто уйти с корабля. Что они и сделали, объявив об этом в письменном виде. Да-да, и фуражка тоже.
Однако, кэп не горевал. Совсем. Он настолько увлёкся своим новой очаровательной птицей, что вовсе позабыл на какое-то время о своих основных обязанностях. И даже на советы вернуть птицу в зоопарк добровольно отвечал категорическим "нет". И даже когда им заинтересовалась полиция...
Всё решилось в тот момент, когда новая секретарша кэпа принялась строить глазки всем подряд. Даже смешным саквояжам и чемоданам. Ни экипажу, ни пассажиром сей индивид не нравился, а посему они сообщили в специальную комиссию, и та незамедлительно приняла меры – выехала на быстроходном корабле и, поднявшись на борт нашего лайнера, немедленно эвакуировала птицу-секретаря, а после – увезла обратно в зоопарк. На Джонсона заводить дело не стали – себе дороже.
Однако, сказать, что кэп расстроился и надулся, как маленький ребёнок, – ничего не сказать вообще... Он вновь заперся у себя и не вылезал из каюты, как бы его не выманивали оттуда. Даже портрет его бывшей питомицы и помощницы не подействовал.
Только к вечеру восьмого дня капитан Джонсон, весь помятый, лохматый и сердитый, самостоятельно вышел из каюты, потому что ему не давала покоя поющая сантехника. Она сломалась и требовала починки... А пока его любимая ванна пела гимн "Наш смелый и любимый капитан", что очень раздражало кэпа.
В итоге, ему пришлось идти к судовому доктору, господину Мёрфи, и долго лечиться у него от депрессии.
Офицеры же были бесконечно рады временному затишью. Но это только до поры до времени...
А что же стало с нашими бойкотирующими? Ведь фуражка, индоутки и мыши просто взяли и ушли – ещё в порту, когда лайнер был пришвартован к пирсу. Вскоре стало также известно, что даже самовар, недавно приобретённый кэпом на ярмарке антикварных вещей, тоже смылся вместе с протестующими. Прямо как в сказке о Федорином горе! Правда, никаких там заявлений мистер Джонсон никому не писал. Хотя отсутствие фуражки и прочей живности весьма расстроило кэпа. А вот шеф-повара Стервелли напротив – расстроило отсутствие его нового друга и помощника самовара. Да-да, он успел прикипеть к нему и душой, и телом, как известковая накипь...

Однажды вечером за ужином, в обеденном зале, оба – и капитан, и шеф-повар – сели за столик и о чём-то тихонько говорили там, в дальнем углу шикарного зала, примерно в течение двух часов. За это время ими было съедено не менее двадцати видов десертов и прочих вкусняшек. Понятное дело, вылезти из-за стола они не смогли, и застряли между стульями и столешницами, не в силах подняться. Пришлось прибегнуть к помощи молодых официантов, дабы сдвинуть эти живые бочечки на ножках хоть на метр.
Дальше – лучше. Но только какой капитан без фуражки, а повар – без самовара? Правильно, никакой! Пришлось писать заявление в ту же полицию о пропаже этих вещей. Однако, в той же полиции лежало уже десятка два заявлений от... самой птицы-секретаря!!! Нет, не о похищении. А о том, чтобы её вернули на борт столь полюбившегося ей парохода. Но директор и служащие зоопарка были против и даже злились на опрометчивого похитителя. И всё же связываться с ним дальше не хотели, будучи наслышанными о его непредсказуемом нраве.
В то же время на заявление от командования неспокойного лайнера полиция среагировала должным образом и довольно своевременно. Сыщики нашли все вещи в одном из портовых пабов, откуда и были изъяты. Туда их продали местные забулдыги. Все вещи вернули на корабль их законным владельцам.
Самовар сразу же отправился на камбуз – травить байки с поварятами и кошкой Дженни. Индоуток вообще ждало нечто потрясающее. Им выделили поющую ванну для купания в качестве компенсации за моральный ущерб в виде присутствия ранее на корабле птицы-секретаря. А фуражка... Фуражка вновь вернулась на голову бравого капитана, но была прикреплена к кителю кэпа уже не резинками, а крепкой небольшой цепью! И вновь жизнь на лайнере потекла своим чередом.
Одно могу сказать: бедные члены экипажа...