Старушки

Старушки страдают — у них поясница, желудок, печенка и что-то там снится...

Они бы и рады, да всё не выходит. Старушки по кухням печальные бродят, взыхают, готовят чего-то пошамать и будят соседей своими шагами.

Соседи страдают — не выспались снова. Они матерятся в душе и готовы старушек прибить, но потом остывают, в смартфоны уткнувшись, и так засыпают.

И я, как поэт, чутко чувствуя это (страданья — извечная пища поэта), пишу торопливо, в словах кувыркаюсь, и с ними страдаю, не сплю, огорчаюсь, и с ними хватаюсь за печень и почки, и сны их глотаю, и сыплются строчки, как семечки — к ним привыкаешь ужасно! И хочешь все бросить...

Но бросить — опасно: всегда остается какой-то там хвостик, потянешь его — и придут к тебе в гости сомненья, страданья, волненья и Пушкин...

А он то при чём? — Выпьем с горя, старушка! — он с тайною радостью мне предлагает. Да кто тут старушка?!! — Он молча кивает на зеркало, что мне злорадно кривится.  И чувствуешь разом свою поясницу, желудок, печёнку, злой сон вспоминаешь... И тянешься к кружке, и грустно киваешь.