Кухонный нож

Я мою посуду. Губка скользит по тарелке,
оставляя разводы — как карта ночных дорог.
Где-то там, за стеной, кто-то плачет в манежке —
или ветер застрял в водосточных трубах? Урок
одиночества: номер один — не глушить звонки,
номер второй — не смотреть в зеркала после трёх.
Я вытираю стол. На скатерти — пятна от свечки —
как следы от босых ног на снегу. Этот вздох
не мой, а того, кто стоял здесь до меня, кто варил
борщ и ругался с женой из-за соли. Я мою
пол. Швабра скрипит. Я давно здесь забыл,
кто я: повар, санитар или тот, кто в раю
не бывал, но в аду — как свои пять пальцев.
Я режу морковь. Кубики ровные, как в учебнике.
Жизнь нарезана так же — квадратиками, пальцы
мои не дрожат. Я — отличник, отличник
в искусстве не чувствовать. В раковине — гора
немытой посуды. Она растёт, как грибы после дождя.
Я не трогаю нож. Он висит на магните. Вчера
я смотрел на него целый час. Похоже, он ждёт,
когда я вспомню, зачем его заточили. Для хлеба?
Для мяса? Или для той, голубой, что бежит
под кожей? Я смазываю доску маслом. Где не был,
там не буду. Я вытер руки. Один из них — чужой,
левая кисть — не моя, а того парня, что спит
на вокзале. Не спрашивай. Я сам запутался в числах:
дней, месяцев, пятен на скатерти. Плита
остывает. Я ставлю чайник. Его свист — это мысль,
что не высказана, потому что некому. В кухне — уют,
который сродни заточению. Я наливаю
кипяток в кружку — там, на донышке, ждут
скелетики муравьиных слов: "Прощаю", "Спасаю",
"Не надо". Я пью эту горечь, как причастие
в церкви, где нет ни икон, ни свечей. Мой обед —
это хлеб и вода. Я его не приправлю удачей.
И не выберу нож. Он висит. И на нём — мой след.
Но не крови, не плоти, а пота и жира, и соли.
Я выключаю свет. Кухня тонет во тьме.
Где-то там, за плитой, притаилась юродивая боль —
та, что плачет по мне. Но не плачет. Не мне —
никуда. Я иду в свою комнату. Стены тесны,
как гробы для живых. Я ложусь. И не сплю.
Просто слушаю, как холодильник поёт. Это сны
тех, кто умер от голода. Я их кормлю —
своей тишиной. Молоко прокисло. Я пью
из горла. Горчит. Как и всё в этой жизни. Как ты,
когда ты не приходишь. Но ты не приходишь. И вру
я себе, что когда-нибудь кончатся эти ножи,
эти доски, эти тарелки, эта вода, эта муть
на душе, что я чищу содой. Ничего не отмыть.
Я ложусь на живот. И пытаюсь заснуть,
но заснуть — это значит забыть, что не забыть.