Битва при Молодях. Поминальная песня

Мы ударим по струнам да запоём —
Никого на помощь к себе не зовём
О делах стародавних наших,
Прадедов славных.

Лето жаркое в царстве московском стояло,
Над столицею птиц тогда мало летало.
Царь Иван ушёл к морю, на север, в поход
Да застрял там в боях у поганых болот.

Ну а тут под Москвой земля вдруг застонала,
Пыль кругом поднялась, и вода в реках спала.
Разлеталось в полях лишь одно вороньё,
Разбежалось от страха лесное зверьё.

Хан Гирей из степи поднимает орду,
А бояре в Кремле и не чуют беду.
Только шепчутся старцы у белых ворот:
«Государь далеко… Кто теперь нас спасёт?»

В темноте по ночам полыхают зарницы,
И спешат, и спешат, кровь почуя, волчицы.
Будет скоро на русской земле волчий пир,
И погибнет Москва,
И разрушится мир.

Слух идёт по дворам:
С Крыма войско пошло.
Будут резать и жечь,
И угонят в полон.
Будут мучить, пытать
Православный народ.
Надо рать собирать,
Собираться в поход.

Воротынский в Москве был тогда воевода —
Старый воин, седой, дальновидный от Бога.
И второй, Хворостинин, — ещё молодой,
Кровью только горяч, а к врагам Руси злой.

И собрали они пару верных полков
Из боярских детей, из стрельцов, казаков,
Всех, кто мог меч держать,
Даже если хромал,
Кто был ранен в боях, кто давно воевал,

Кто седой ветеран, что Казань уже брал,
Кто под Полоцком был, под ливонцем стоял,
Кто от ран весь в рубцах, сам едва не почил,
Только Родину-мать больше жизни любил.

Подошли крымчаки к Молодям, ко селу,
Встали рядом с рекой на траве, поутру.
Им казалось, сельцо это сходу возьмут,
А их встретили пушки — свинцовый салют.

Гуляй-город пали;т, только стены скрипят,
И стрельцы метко бьют, пушкари не молчат.
Так три дня и три ночи та битва была, —
Сколько там полегло, нет такого числа.

На четвёртый же день солнце встало опять,
Только много врагов —
Их так просто не взять.
Топчут кони траву,
И смеётся их хан:
«Где там ваша Москва?
Где сидит царь Иван?»

Тут не выдержал князь Хворостинин, вскипел,
Как на вражеский стан он с реки поглядел.
«Что же мы, — говорит, — за щитами сидим?
В поле надобно нам! Лишь в бою победим!»

Но тогда воевода его удержал
И главою седою в сердцах покачал:
«Не спеши, молодец, ты мальца охлони,
Видишь, сколько татар, да и злые они.
Подожди тут чутка, не решай с кондачка,
Не спеши умирать — жизнь и так коротка».

Не послушался князь, кровь взыграла внутри,
Вывел воинов в бой, взял с собой сотни три.
Грянул бой на холме, сабель звон до небес, —
Зашумел стан врага, как в пургу старый лес.
Татарва налетела — как ураган,
Кровью русской залился древний курган.

Видя гибель своих, старый князь побледнел,
Да тут хитрость военную он углядел:
За Рожайку-реку, в очень узкий проход
Заманил он татар, в буераковый лог.

И ударили вдруг из засады полки; —
Смяли войско Гирея у тихой реки.
Ханский флаг покачнулся и наземь упал,
Сам хан еле успел, — в степь один ускакал.

Но недолог был пир, коротка благодать —
Царь Иван приказал воеводу вязать:
На него донесли, мол, царя обзывал
И хвалился собой,
Что Москву он спасал.

Так погиб наш герой… Вечна память о нём,
И от всех, кто живёт, ему низкий поклон.
И поклонимся всем, кто без страха стоял,
Тех, кто жизнью своей жизни многих спасал.

Мы ударим по струнам да и пропоём,
Поминальную чашу поднимем-нальём.
И покуда звенит наша песнь до небес —
Не разрушится мир, потому что мы есть.