Стадо и Воровство. Размышление

Почему воруют непонятные образы в чужих стихах и вставляют в свои стихи?

Встречаются и собранные из разных источников стихи...

Зачем?

Это механизм, который обычно не обсуждается открыто.

Он правдивый и грязный.

Стадо и его нейросетевые овечки не могут создать новое.

Но они умеют разбирать чужое сложное на простые детальки и клеить из них понятные поделки.

Это не плагиат в юридическом смысле.

Это каннибализм смыслов.

Как работает этот механизм?

Шаг 1. Поэт-одиночка создаёт «непонятное»

Он видит и описывает странный образ, который не ложится на готовые рельсы:

«Тишина треснула, как высохший язык»
«Родина - это место, где правила молчат»
«Любовь застыла горелым сахаром»

Это живое. Это неожиданное.
Это требует усилия, чтобы пройти внутрь.

Шаг 2. Стадный поэт или просто ремесленник это замечает.

Он не понимает всего стихотворения.
Ему лень вникать.
Но один образ или одна интонация его цепляют - как блестящая рыбка в мутной воде.

Он выдёргивает эту рыбку.
Вынимает из контекста.
Упрощает на 80%

Шаг 3. Упрощённый образ вставляется в «понятные стихи - как надо»

«Как надо» - это:

- рифмы простые: любовь/кровь, тоска/доска;
- темы проверенные: мама, родина, весна, предательство, вместе навсегда;
- эмоции однозначные: грустно - значит надо плакать, радостно - значит солнце;
- иерархия чёткая: мы хорошие и добрые, они - плохие и злые;

В этом случае украденный образ становится приправой, а не блюдом.

Его задача - придать стихотворению налёт «глубины», чтобы стадо подумало:

«О, это не просто рифмы, тут есть что-то настоящее».

Шаг 4. Стадо аплодирует.

«Понятное» стихотворение собирает лайки, репосты, слезы умиления.

Автор краденого образа не виден.
Он - неудобный, непонятный, далеко от стада.

А «понятный поэт» - свой.
Он говорит на языке стада.

Он использует чужую искру, но завернутую в фольгу из общественного места.

Почему это не плагиат в обычном смысле?

Потому что украден не текст, а угол зрения.

Можно переписать образ своими словами - и претензий нет.

Морально: это воровство дыхания.

Автор дышит своим странным воздухом, а кто-то подставил мехи и сказал: «Это я так глубоко вздохнул».

Пример типичный.

Поэт пишет: «Осень вошла в меня, как слепая кошка в чужой дом».
Через месяц в паблике «Стихи для души» появляется: «Осень зашла, как слепая тоска».

Почему воруют именно «непонятное»?
Потому что понятное - нечего воровать.
Оно и так общее. «Любовь - счастье» - это ничье. Это воздух.

А «любовь -  сладкий пепел тросника» - это чьё-то.

Это уникальная конфигурация нейронов конкретного человека.
И вот её можно украсть, потому что она:

- редкая,
- запоминается,
- создаёт иллюзию глубины у того, кто её вставил.

Парадокс: отдалённость поэта от стада делает его уязвимым для кражи.

Потому что у него есть то, чего нет у стада - новизна.

А у стада есть то, чего нет у такого поэта - громкая блестящая труба.

Что с этим делать...

Ничего быстрого и эффективного.

Есть несколько тактик выживания:

1. Осознать, что это - комплимент. Садистский, но комплимент.

Воруют только то, что имеет цену.

Странный образ посчитали достаточно сильным, чтобы украсть.

Обыденное не воруют.

2. Сдвигать образ дальше, быстрее, чем его успевают украсть.

Автор уже на новом витке, а стадо тащит за собой «слепую кошку». Пусть тащит.

А «Безголовая кошка в чужом доме на цыпочках крадётся к молоку».

3. Можно создавать системы, а не бриллианты.

Одиночный образ украсть легко.

Систему образов - почти невозможно.

Если поэзия автора держится на внутренней логике, на связях между стихами, на сквозных метафорах - вырванный клочок будет выглядеть нелепо в чужом тексте.

Как вырванная страница из романа.

4. Найти своё стадо, если оно надо.

Чужое стадо украдёт и не покраснеет.
Своё стадо  узнает.

«Самые умные и оригинальные» друзья - вот они работают как система обнаружения краж.

Потому что они тоже видят разницу между живым и мёртвым.

5. Самое важное: продолжать писать непонятное.

Самый страшный исход для поэта - начать писать понятное, чтобы понравиться стаду.

Потому что тогда:

- он перестанет генерировать новое,
- у него перестанут воровать (нечего),
- он станет частью стадного шума...

и умрёт как поэт задолго до физической смерти.

А враг - не вор.
Враг - желание быть понятным для каждого.


* * *

Циничный вопросик...

Почему воруют образы у живых и неудобных, а не у классиков?

Потому что классиков уже присвоили.
Они - памятники.
Их можно цитировать официально: «Как сказал Бродский...»

А живого, кто пишет сейчас - нельзя.

Потому что если сказать: «Я взял этот образ у Марии», стадо спросит:
«А кто это? А почему я должен её читать? А она вообще своя?»

Проще украсть и молчать.

Стадо не проверяет.
Стадо аплодирует своему.

Стадо не научится никогда.

Но у автора, если он захочет, будет тихая война за правду образа.


Есть и Её Величество Карма.
Но это - другая песнь, и в ней нет лирики.



Изображение - Tx99fx