Страх деревенщины

От автора:
Недавно я стал участником СМЛ по Нижегородской области. Но, сказать честно, стеснительно мне было презентовать свои настоящие стишки. Поэтому, пришлось представиться поэтом «с дюревни Бярёзовки» и устроить небольшой перфоманс — написать отдельный цикл для того, чтобы его разобрали другие участники.


«Во что веришь, то и есть»
                Лука. «На дне».

СТРАХ ДЕРЕВЕНЩИНЫ
цикл стишков


"Разговор на сеновале"

Помню бык с одной коровой
пришли как-то к сеновалу,
к сеновалу, к сеновалу,
прям туда, где сено валят.
Разлеглись на сеновале,
сено ели, сено жрали,
веселились, обнимались,
целовалися.

Вдруг мычит быку корова:
"Слушай, бык, я не готова,
не хочу и не готова,
не готова ни к чему.
Будь ты не быком, а рыбой,
я б с тобою ела, пила,
но ты бык, но ты не рыба,
посему я не хочу".

И ответил бык корове:
"Будь, корова, наготове,
будь корова наготове,
наготове ко всему.
Ведь не бык я, ведь я рыба,
я рождён в воде бурливой
синей южной и красивой,
будь готова, посему".

Рассмеялася корова:
"Вот теперь-то я готова!
Хи-хи-хи да ха-ха-ха
как же я не поняла?".

Снова вдруг мычит корова:
"Нет, постой, я не готова,
не хочу и не готова,
не готова ни к чему.
Будь ты львом, да с пышной гривой...
Я бы ела, я бы пила,
но ты рыба, ты без гривы,
посему я не хочу".

Рыба говорит корове:
"Что ж, корова, будь готова,
будь коровушка готова
будь готова ко всему.
У меня есть тоже грива,
пышна, бура и красива,
я родился в прайде львином.
Будь готова, посему".

Рассмеялася корова:
"Вот теперь то я готова!
Хи-хи-хи да ха-ха-ха
как же я не поняла?".

И опять мычит корова:
"Подожди, я не готова,
не хочу и не готова,
не готова ни к чему.
Будь не львом ты, будь ты мошкой...
я б покушала немножко,
но ты лев, но ты не мошка,
посему я не хочу".

Шепчет лев своей корове:
"Нет, корова, ты готова,
ко всему теперь готова,
ты готова ко всему.
Ведь не лев я, ведь я мошка,
и навоз люблю немношко,
я бы ел его хоть ложкой!
Посему тебя люблю".

Рассердилася корова:
"Нет, я точно не готова!
Ни хи-хи, ни ха-ха-ха,
я всё точно поняла!".


"Байка бездомного"

Шо т наш бяздомный совсем обязумел.
Вечо’р всей дяревне вещал,
шо лично воздвиг Вязувий...
А сёдня, значит, говорит:
"Представьте: сухой Египет,
а Солнце всё больше пылает, горит...
Бреду: уставший, что сил нет,
от жажды чуть было не помер...
Вдруг вижу забавный номер:
бежит одиннадцать негров
от семисот печенегов.

Ух эти аборигены!
Ух удивили на старости лет...
бежало одиннадцать негров
от семисот печенег!".


"Колодец"

В сяле ходит страшный слух:
мол, в старом иссякшем колодце,
на самом глубоком донце
разлёгся нечистый дух.

Обходят колодяц дети,
и больше всего на свете
боятса черта из бездны,
которому хочетса съесть их...

Ну шо ж. Так бывает, наверна.
Причудят люди уродца —
а более им и не треба.
Но бездна того колодца…

отражала бездонное небо.


"Жучок"

Блястит бярёзова кора
в лучах бялоснежного солнца.
По ней как будто искра из костра
горячий жучок пронясётса.
А рядом бегат дятвора,
высматривая бедного жука,
шоб оторвать ему рога.

Лятела над ними обычная птичка,
не жрамша жучиные рожки.
Схватила жучину за лапки синичка,
за его горяченные ножки.
А бястолкова дятвора,
расстроилась, шо никогда
не оторвёт жуку рога.

Сядел поодаль красивый мальчонка,
взяв в руки огромную лупу.
И имя одной сямпотичной дявчонки
выжигал на бярёзе от скуки...
В огне горела дятвора,
а птичка крылья обожгла,
так и не съев жука рога.


"Избушка"

Чернеют стены у старой избушки,
да кажетса мне, пробилася крыша.
Всё кружитса по избушке старушка.
Но топот её никто не услышит.

Просели ставни на грязных окошках,
местами потрескалися стекляшки.
Пройдет кто-то мимо — и станет тошно
от вони гнилых деревяшек.

Развеется ветром смердина по сёлам,
устанет от запаха сельский народ.
Котомки возьмёт, колхозы затворит,
а далье покатитса в город.

Чернеют стены у старой избушки.
Да кажетса мне, пробилася крыша.
Всё кружитса по избушке старушка.
Хотя уже и давненько не дышит.


"Страх деревенщины"

Вышо-о-ол во двор... Ну шош. Покурим?
Смолю за цыбаретой папиросины.

Боюс....

Махорка сдохнет к осени.
Уже давно декабрь. Я без дури.

А шо смолю тогда? Сморю.
Стою — сморю. Сморю — смолю.
Ожёгся. Бросил цыбарету...

Её ведь небыло. И нету.

Эх да... Мне здеся не по нраву...
Хотя, наверной и не важно...

Её пугаюсь я. Мне страшно!

И я стою, курю отраву...

Боюс её. Боюс чумы.
Смореть боюс,
в конце концов —
мне кажетса камень луны
отражает моё лицо.