Дед

Сидел старик седой на серой шконке,
Вокруг него младая борзота.
На их телах фартовые наколки,
По ним читал он их дела, статьи,срока.
Вот этому, лет двадцать от рожденья,
По партакам, лет сорок как зэка.
Конечно вызывают уваженье
Те трафареты. Только врут наверняка.
А у другого на руке сияет
Паук меж пальцев заплетая сети.
У самого же вены те иглы не знают,
Чисты, невинны, благородные как дети.
Вот третий, вроде бы бывалый.
В перстнях все пальцы и темнеет на плечах.
Семи ветров звезда, свободы ветер шалый.
Болтает много. Вряд ли он в ворах.
Вдруг в камеру со стуком дверь открылась,
Заходит кум и сменный конвоир.
«Твой срок окончен, Дед, прошу на милость.
Выходишь на свободу в новый мир».
Старик поднялся. Расстегнул рубаху.
И стало видно две наколки на груди.
Смотрели в будущее твёрдым взглядом,
На молодёжь ушедшие вожди.
Дед посмотрел на кума с сожаленьем.
И молвил:» Эй, начальник, подожди.
Там за забором, разве воли пенье?
Я здесь, ты там порядок наведи.
За ложь там в награждение медали.
За воровство вручают ордена.
За лесть добавят льгот. Дадут регалий.
И прочие чиновничьи блага.
Так в чём же разница? Свобода та же зона.
И там и здесь хватает фуфелей.
Вся жизнь проходит будто вне закона.
Здесь правит крести туз, а там бубей.»