Хроника самоотчуждения

Окна выходят на север, и свет здесь чужой,
Трубы гудят, прогоняя остывший февраль
Я закрываю глаза и вижу: за мной
Тянется длинная, серая, скучная даль
В ней ни огня, ни просвета, ни даже следа
Той, что когда-то считалась дорогой домой
Только гудят, нарастая, как в детстве, года
Только качает, как в поезде, воздух пустой.
Стрелки бегут, но не движется время ни с места,
Вещи на полках хранят чей-то давний покой
Пыль оседает на книги, и это не месть,
Это всего лишь привычка быть вечно второй
Я вспоминаю, как пахло в подъезде весной,
Как мы боялись разбить неокрепшую тишь
Где вы теперь? За какой невидимой стеной
Так же глядите на этот остывший Париж?
Нет, не Париж - просто город, где лужи и лед,
Где фонари выключают ровно в шесть утра
Кто-то ушел, кто-то пьет, кто-то песню поет,
Кто-то не ждет, и не надо, наверно, и ждать
Я обхожу стороной этот старый квартал,
Там, где качели скрипят в одиночестве лет
Кто-то когда-то любил и писал на портал,
Кто-то стер, и теперь там почти что и нет
Мне бы дожить до апреля, открыть настежь дверь,
Выдохнуть гарь, что скопилась за зиму в груди
Ты позвони, если хочешь, я сразу поверю,
Только ты лучше не надо, не звони, не зови
Я научусь обходиться без лишних надежд,
Без воскресений, без утренних глупых обид
Время сотрет аккуратно налеты одежд,
Высушит, сложит, забудет и не навредит
Странное дело - мы жили, а стало не жаль,
Только вот эта строка зазвенела в ответ
Кто-то на севере тоже включает печаль,
Смотрит на трубы и видит - надежды все нет
А за окном все гудят, пролетая, мосты,
Ветер сбивает с деревьев остатки листвы
Это не грусть, это просто такая длина
У одного стихотворения о том, что, увы,
Кончилось все, не успев начаться по-настоящему,
Смылось водой, затерялось в чужих городах
Я остаюсь, и, наверное, это не кстати,
Просто стою на ветру и держусь, как дурак,
За этот воздух, за этот случайный проспект,
За этот город, где даже апрель - не апрель.
Мне бы доплыть, мне бы выключить этот сюжет,
Где я играю того, кто не верит в метель
Но я дописываю, ставлю точку, и вот
Снова гудят, нарастая, чужие шаги
Тот, кто ушел, никогда уже не придет,
Тот, кто остался, не просит уже ни строки